Я сидела на обочине до четверти первого, и за все это время по дороге не проехала ни одна машина. Мне ничего не оставалось, кроме как подняться и отправиться в путь. Я была босиком – после падения за борт мои сапоги наполнились водой, и их пришлось сбросить. Сейчас я бы многое отдала за то, чтобы они снова оказались у меня на ногах! Мне приходилась идти по раскисшей грязи, из которой торчали пучки жесткой травы. Кроме того, обочина была усыпана острыми камешками и галькой. Через десять минут ноги начали кровоточить.
Я шла вдоль дороги до самого Гатчера, откуда ходил паром на остров Анст. Добравшись до причала, я, прихрамывая, вошла в зеленый деревянный павильон, в котором располагалось кафе.
При виде меня женщина за стойкой всплеснула руками и воскликнула что-то непонятное на местном диалекте. В кафе было всего двое посетителей – мальчик лет десяти и женщина, которая, судя по всему, была его матерью. Они молча рассматривали меня, не произнося ни слова.
– У вас есть телефон? – с трудом выговаривая слова, произнесла я. – Мы с мужем потерпели крушение на лодке, – добавила я, хотя в этом не было никакой необходимости.
– Йен! – крикнула женщина, слегка повернув голову к двери в задней части кафе и продолжая смотреть на меня. – Тут у нас женщина, которая чуть не утонула.
Они принесли мне телефон, но я была не в состоянии набрать номер. Я даже не смогла вспомнить его. Поэтому я просто сказала хозяевам, кто я, надеясь, что они сами дозвонятся куда нужно. Соединения не было очень долго, и все это время я старалась взять себя в руки. Надо было приготовиться к самому худшему. Что я буду делать, если мне сообщат, что Дункану не удалось выплыть? Я полностью ушла в себя, лишь смутно осознавая, что вокруг меня движутся и разговаривают люди. Мне принесли горячий чай, но я не смогла даже удержать чашку в руках. Кто-то укутал меня одеялом. Я стала объектом вежливого любопытства и искренней заботы. Я ждала известий о гибели мужа.
Но Дункан не погиб. Дункан ворвался в кафе час спустя живой и здоровый, разве что его лицо было немного бледнее обычного. Впоследствии я узнала, что наша лодка не перевернулась, а только сильно накренилась и резко изменила направление, но потом выровнялась. Дункан успел схватиться за румпель и остаться на борту, но без мачты, с разорванными парусами лодка стала неуправляемой, и ее понесло на скалы. Дункан надул спасательный жилет – в отличие от меня, ему это удалось без труда – и приготовился прыгать за борт. Но ему повезло. Лодку заметил Роб Крейги, владелец самой крупной фермы по разведению лосося, который возвращался с утренней проверки своего хозяйства, находящегося на некотором расстоянии от берега. Он подобрал Дункана, и они принялись разыскивать меня. Целый час они курсировали по проливу, но погода продолжала ухудшаться, и Крейги убедил Дункана вернуться на Анст и сообщить о случившемся в береговую охрану. К тому времени как хозяевам кафе удалось дозвониться до Гутри, меня не было уже почти четыре часа.
Я смутно помню, как мы ехали обратно в Уэстинг. Кажется, Ричард вел машину, а я сидела на заднем сиденье, крепко прижавшись к Дункану. Из-за грозы рейсы парома отложили, поэтому мы добирались довольно долго, и когда в конце концов оказались дома, то день уже клонился к вечеру. Элспет разожгла камин в нашей спальне и принесла еще несколько стеганых одеял. Дункан помог мне принять горячую ванну и обрядил в одну из фланелевых пижам Ричарда. Сам Ричард осмотрел меня, убедился, что у меня нет ни сотрясения мозга, ни других серьезных травм, после чего дал мне обезболивающее, чтобы унять головную боль, и темазепам, чтобы лучше спалось. Я не стала с ним спорить, хотя меньше всего нуждалась в снотворном. Я бы и так заснула, как только голова коснулась подушки. Это было единственное, на что я была способна в тот момент.
Разбудили меня голоса. Просыпаться не хотелось. Я закрыла глаза, сонно повернулась на бок и свернулась калачиком.
Дункан кричал. Раньше он никогда не позволял себе даже повышать голос в этом доме. Я снова открыла глаза. Шторы были задернуты, и комнату освещал лишь мягкий свет лампы, которая стояла в углу. Я повернулась и посмотрела на часы. Начало восьмого. Я села, поняла, что чувствую себя совсем неплохо, и вылезла из кровати.
Дверь была слегка приоткрыта, и я хорошо слышала голос Ричарда. В отличие от Дункана, он не кричал – я вообще сомневалась, что он способен на такое, – но и спокойным его голос не был. Я вышла в коридор и в нерешительности остановилась у лестницы, глядя вниз.
Дверь в кабинет Ричарда была открыта, и через несколько секунд я увидела Дункана. Он остановился на пороге и обернулся, обращаясь к отцу, который по-прежнему находился в комнате.
– С меня довольно, – твердо сказал он. – Я хочу уехать. Я уезжаю!
Он развернулся, прошел по коридору, пересек кухню и вышел через заднюю дверь. Мне стало очень страшно. Я почему-то сразу решила, что Дункан ушел навсегда, что я никогда больше не увижу своего мужа.