Я смотрела на руны и ощущала смутное беспокойство. В этих рисунках было еще что-то. Что-то совершенно новое. Возможно, связанное со значениями этих символов. Просто я пока не могла этого разглядеть.
В противоположном углу комнаты на столе стоял факс. Я скопировала несколько рисунков с примечаниями, засунула копии в карман джинсов, вернула папку на место и вернулась в спальню, потратив несколько минут на то, чтобы запереть за собой дверь кабинета.
Мне нужно было поговорить с Даной, но я не смогла ей дозвониться ни на мобильный, ни на домашний телефон. Через справочную я узнала номер полицейского участка Лервика, но там включался автоответчик. Пока я размышляла над тем, что делать дальше, зазвонил телефон. Я сняла трубку, и мужской голос попросил к телефону Ричарда.
– Это Макгилл. Передайте ему, что мы нашли и отбуксировали лодку его сына. Сейчас она в моей мастерской. Я хотел узнать, что с ней делать дальше.
Я пообещала передать Ричарду, что он звонил, и записала адрес мастерской, но, положив трубку, сообразила, что должна сама заняться этим делом. Лодка принадлежала нам с Дунканом.
Я не спросила у хозяина мастерской, в каком состоянии лодка. Можно ли ее отремонтировать или придется пустить под пресс? Надо поехать туда и посмотреть. Это лучше, чем бесцельно шататься по дому. Мне необходимо было чем-то себя занять.
Я еще раз позвонила Дане и оставила на автоответчике сообщение, в котором рассказала о том, что мне удалось обнаружить новые истолкования рун и что местная женщина называла их знаками троу. Чтобы уложиться в отведенное для сообщения время, мне приходилось говорить очень быстро. Вкратце изложив различные предания о кунал троу, я предложила проверить, не осталось ли на островах каких-то культов, связанных со старыми легендами. Ричарда я не упоминала. В конце концов, он мог отказаться разговаривать с Даной просто из врожденной вредности. Мне не хотелось напрасно подставлять под удар отца своего мужа.
Взяв велосипед Элспет, я поехала в Уйесаунд и нашла лодочную мастерскую. Краснолицый рыжеволосый местный парень лет девятнадцати сообщил, что мистер Макгилл на полчаса уехал по делам, и провел меня в ангар, где на деревянных сваях стояли лодки, находящиеся на разных стадиях ремонта или восстановления. Наш «Лазер» просто лежал у стены в дальнем углу мастерской. Нос лодки оказался сильно поврежден, а весь левый борт – в глубоких вмятинах и царапинах.
– Ваша? – спросил парень.
Я кивнула.
Переминаясь с ноги на ногу, он искоса взглянул на лодку, потом посмотрел на меня и спросил:
– Страховка, да?
Я отвела взгляд от лодки и посмотрела на него.
– Простите?
Парень оглянулся на широкие двойные двери ангара, как будто надеялся на то, что кто-то подоспеет ему на помощь. Но этого не произошло. Кроме нас двоих в мастерской никого не было.
– Вы же, наверное, будете предъявлять страховое требование? – пробормотал он.
– Наверное, – ответила я. – А в чем, собственно, дело?
– Вам лучше поговорить с мистером Макгиллом, – сказал он, направляясь к выходу.
– Погодите! – окликнула я его. – Почему вы заговорили о страховом требовании?
Парень остановился, нерешительно потоптался на месте, но потом все же снова подошел ко мне.
– Дело в том, – сказал он, избегая моего взгляда, – что на вашем месте я не стал бы его предъявлять. В последнее время у нас было довольно много несчастных случаев, так что я в курсе. Они всегда присылают своего человека. Понимаете, страховые компании проводят собственное расследование. Они обязательно выяснят, что произошло на самом деле.
– То есть как это, что произошло? – удивилась я. – Сломалась мачта.
Парень посмотрел на меня одним из тех слегка сочувственных и немного ироничных взглядов, какими мы обычно смотрим на людей, которые нам лгут. И они понимают, что мы это понимаем. А мы понимаем, что они понимают, что мы это понимаем.
Вот только я ничего не понимала.
Я подошла к лодке. Она лежала дном кверху, но я ухватилась руками за борт и приподняла ее.
– Эй! – встревожился парень.
Я поднатужилась и перевернула лодку. На том месте, где раньше была мачта, торчал лишь двадцатисантиметровый обломок. Большая часть снастей пропала, но кусок грот-паруса был по-прежнему прикреплен к тому, что осталось от мачты.
Парень подошел ко мне и показал на обломок.
– Вы предъявите страховое требование и окажетесь в суде, – сказал он. – Никто не поверит в то, что эта мачта сломалась сама по себе. Ее подпилили.