— Следите глазами за светом.
В затемненном кабинете было непонятно, откуда доносились слова. Миллер послушно следил за движением светового луча у себя перед глазами.
— Реакция зрачков хорошая, — сказал Томпсон, то удаляя узкий луч от глаз Миллера, то направляя его поочередно на каждый глаз. — Возникали у вас какие-нибудь неприятные ощущения? Что-то вас беспокоит?
Миллер судорожно сглотнул, вспомнив приступы слепоты, последний из которых случился с ним всего лишь полчаса назад. Потом еще этот инцидент с фотографией Кука. Эта аура...
— Ничего, — соврал он.
Томпсон осторожно оттянул вниз нижнее веко левого глаза Миллера, осмотрел слизистую оболочку и с удовлетворением отметил ее ярко-красную окраску. Он отметил также густую сеть вен, змейками вьющихся вверх от нижней части глаза. Некоторые вены, похожие на усики, несколько припухли, и Томпсон стал изучать их более пристально.
— Вы действительно не ощущали никакой боли в этом глазу? — недоверчиво спросил доктор.
— Послушайте, главное — я вижу! — воскликнул Миллер. — Все остальное не важно. Я знал, что могут возникнуть осложнения, и был готов к этому.
— Так вы говорите, что осложнений не было?
— У меня все в порядке, доктор. Вы удовлетворены?
— Известно ли вам, что поначалу я был против операции? — спросил Томпсон.
— Я этого не знал, но все равно это бы не изменило моего решения, — сказал Миллер. — Мне грозила слепота, понимаете?
— Глаз, который мы пересадили...
Миллер резко оборвал его:
— С ним все в порядке! Я отменил заказ на белую палку, а собаки-поводыри слишком прожорливы. Вы вернули мне зрение, и это единственное, что имеет значение.
— Но ведь это же ваше будущее, мистер Миллер, — сказал Томпсон, подходя к окну и раздвигая шторы.
Он не заметил, как Миллер слегка прикрыл глаза, когда солнечный свет проник в помещение.
Доктор вернулся к своему столу, его место у окна занял Миллер. Его внимание привлекла стоянка автомашин внизу.
— А что бы вы сделали, если бы началось отторжение пересаженного глаза? — поинтересовался он.
— Пришлось бы его удалить, — без обиняков ответил Томпсон.
Миллер почти незаметно кивнул, не отводя взгляда от бетонированной площадки внизу.
Джордж Кук поставил свою «ауди» на отведенное ему место на больничной стоянке. Выключив двигатель, он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Какое счастье, что сегодня у него не было операций! В голове проносились обрывки мыслей и планов. Гнев и обвинения переполняли его. Хирург снова посмотрел на содранную кожу на пальцах и принялся их машинально сгибать и разгибать.
Довольный тем, что Кук все еще ни о чем не догадывается, Даг Уолш загнал свой «датсун» между двумя стоящими на стоянке машинами метрах в шестидесяти от машины хирурга. Его нога еще давила на педаль акселератора, поддерживая работу двигателя на холостом ходу, и он продолжал следить за Куком из своего убежища.
— Хорошо бы вам снова прийти к нам на осмотр недельки через две, мистер Миллер, — сказал Томпсон, делая какие-то пометки на листе бумаги. — А если глаз будет беспокоить — и раньше.
Миллер, казалось, пропустил это мимо ушей. Его взгляд был прикован к фигуре Джорджа Кука, который в эту минуту запирал свою машину.
— Мистер Миллер, — окликнул его Томпсон.
— Я слышу, — отозвался Миллер, не спуская глаз с Кука: хирург пересекал стоянку, направляясь к главному входу больницы.
— Сейчас увидим, кто паскуда, — рявкнул Даг Уолш, глядя, как Кук проходит по площадке. Парень включил скорость, крепко обхватил руль и нажал на акселератор.
«Датсун» сорвался с места, как пуля, летящая к цели.
Миллер с высоты десятого этажа мог только видеть, как машина с разгона врезалась в Кука.
И, несмотря на то, что в кабинете Томпсона было жарко, вдруг почувствовал, как внутри у него все похолодело.
Ему показалось, что машина мчалась на Кука со скоростью под сто километров.
Джордж Кук успел лишь обернуться, прежде чем был сбит.
За эту долю секунды он не смог бы заметить, что за рулем, пригнувшись и злорадно усмехаясь, сидел Даг Уолш.
Машина врезалась в него с бешеной силой: от удара доктора подбросило в воздух, как тряпичную куклу. В воздухе его тело перевернулось и, упав на крышу машины, соскользнуло на землю. Ударившись о горячий бетон, Кук потерял сознание, его мозг успел зафиксировать только, что машина остановилась в нескольких метрах от места наезда. Мутнеющим взглядом он заметил клубы дыма из-под задних колес, когда машина дала задний ход, завершая свое дьявольское дело.
Голова Кука попала под колесо, череп хрустнул, как ореховая скорлупка, лицо и верхняя часть туловища превратились в кроваво-красное месиво. Тугие серые сгустки мозгов выползали из-под жерновов шин. Другим колесом Куку отрезало ступню. Вокруг хирурга растеклась огромная кровавая лужа, но, к счастью, к этому времени он уже давно не чувствовал боли. Уолш во второй раз переехал тело.
