– Немножко поделиться никому не повредит.
– Знаешь, что Оскар Уайльд сказал о циниках?
– Они знают цену всему, но ничего не ценят.
– Глупо было спрашивать. А как насчет атомного веса молибдена?
– Понятия не имею.
– Благодарю тебя, боже, за маленькие милости.
Припарковав «Севиль» на автостоянке с паркоматом в Беверли-Хиллз, я поймал себя на том, что ищу взглядом камеры. Отыскал несколько, но при этом и белых пятен осталось немало.
Я указал на это Майло.
– Убийца Урсулы следил за местом? – спросил он.
– Я бы так и сделал.
Лейтенант рассмеялся.
Я завел мотор.
– Куда теперь?
– Сначала в участок – отдать диски с записями с камер наблюдения, потом в квартиру Ричарда. – Он заглянул в записи. – Джеймстаун-Уэй, Мандалай-Бэй. Если я не арестую папочку раньше, извещать дочерей придется ему самому.
Лейтенант заранее предупредил Мо Рида, и молодой детектив, как всегда розовощекий, здоровенные руки которого испытывали на прочность рукава, уже ждал нас возле участка, чтобы забрать диски.
– Развлекайся, Мозес.
– Вечер кино? Может, заказать пиццу?
– И пива. На случай, если не найдешь ничего интересного и заскучаешь.
– Я к этому привычный, – ответил Рид. – Хотя мысль насчет пива не так уж и плоха.
Дорога от Западного Лос-Анджелеса до прибрежных городов за Малибу занимает обычно не меньше часа. На 405-й, перед выездом на 101-ю, я угодил в пробку, но нагнал упущенное на скоростной автостраде, так что в результате уложился в шестьдесят пять минут. Майло почти все время спал. Уже на въезде в Окснард он подтянулся, потер кулаками глаза, застонал и пробормотал что-то насчет серфинга.
– Ты когда-нибудь пробовал? – спросил я.
– Шутишь? Акулы же.
Окснард – один из самых сермяжных городков округа Вентура, место, трудное для жизни, опоясанное по внешним границам агропредприятиями и грузовыми парками. Дальше идет кольцо трейлерных парков, обслуживающих сезонных рабочих, и скромные участки, занятые поколениями семейств «синих воротничков». Банда местных латиносов заявляет о себе нескладными агрессивными граффити. Уровень преступности здесь один из самых высоких в регионе.
Совершенно другой Окснард предстает, когда вы проходите мимо длинного, индустриального парка и направляетесь на запад к океану. Когда достигаете гавани, появляется совершенно другая планета: роскошные отели, туристические пирсы, предлагающие морепродукты и туры наблюдения за китами, прогулочные пристани, переполненные гладкими белыми яхтами, время от времени покидающими свои причалы.
Кластеры дорогой современной застройки теснятся вдоль бухточек, врезавшихся в западный край города. Одна из таких бухточек – Мандалай-Бэй, воткнувшийся в берег палец безмятежно синей воды, обрамленный свеженькими частными домами и многоэтажками, многие из которых оборудованы пристанями и лодочными причалами.
Мы подъезжали к выкрашенному в абрикосовый цвет двухсемейному таунхаусу, где обосновался Ричард Кори, когда в небо взмыл клин пеликанов, а в носу зачесалось от соленого запаха моря. «Кори Р., Уррич Лтд.» – на северной стороне здания.
На звонок в дверь ответил лысый подтянутый мужчина с белой бородкой клинышком с торчащими кое-где непокорными волосками. Одет он был в синюю полинявшую рубашку поло и пестрые желтые шорты. Обувь отсутствовала, лицо и руки выглядели более загорелыми, чем ноги. Узкие очки для чтения висели на краешке длинного мясистого носа. Маленькие карие глаза выглядели блеклыми и водянистыми. Незанятая бородкой часть лица заросла двух- или даже трехдневной щетиной.
– Да?
– Ричард Кори? Лейтенант Стёрджис, полиция Лос-Анджелеса.
– Лос-Анджелес? – Кори поправил очки и оценил удостоверение. – Отдел убийств. Не понимаю.
– Нам можно войти?
Кори побледнел.
– Кто-то из девочек? Боже, только не говорите…
– Боюсь, речь идет о вашей бывшей жене.
Кори пошатнулся. Карточка выпала из его пальцев, и он даже не попытался поднять ее.
– Урсула? Не может быть… Я же разговаривал с ней сегодня утром.
– Мне очень жаль. Сочувствую вашей потере и…
– Моей потере? А как же девочки… у нас дочери. – Он вздохнул. – Они знают?
– Еще нет, мистер Кори. Можно войти?
– Господи, как же я им скажу? Урсула… Что случилось? – У Кори перехватило горло. Из оставшегося открытым рта пахнуло несвежим дыханием. – Как такое могло случиться? Где это произошло?
– Пожалуйста, сэр, мы можем войти и поговорить?
– Войти? Конечно, входите, да. Боже мой! – Кори отступил. По его щекам уже стекали слезы.
Значительную часть работы полицейские делают по телефону; некоторые даже извещают таким образом родственников погибших. Майло пришел лично в том числе и потому, что хотел видеть первую реакцию Кори. Психопаты, при всех своих способностях манипулировать другими, испытывают проблемы с эмоциональной регуляцией и обычно впадают в одну из двух крайностей: неуемную театральность или холодный стоицизм.
Поведение Ричарда Кори, на мой взгляд, не соотносилось ни с тем ни с другим. Входя в квартиру, я бросил взгляд на лейтенанта. Тот держался стоически.
