Мар вышел из пещеры, но другие посмотрели на него и отшатнулись в страхе. Он как будто распух и стал толще, и вдруг сделался странно похожим на своего друга-соперника Несса. И лицо у него было такое же синее. Глаза у него были пьяные от Хума неведомой заразы. Он шел, спотыкаясь и держась за голову руками, потом уселся у скалы и стал покачиваться из стороны в сторону с каким-то странным жужжанием. Не то он пел, не то стонал.
Рея-Волчица нашла у своей груди младенца мертвым. Ее недаром звали в племени Волчицей. Она была вне себя от горя и ярости. Она подбежала к пещере, высоко неся в руках маленький трупик, и сунула его к самому носу Черного Юна, ночного колдуна.
- Ты жертву требовал, - крикнула она, - с Реком твоим. Нате, жрите!..
Юн молча принял маленький трупик и внимательно осмотрел его.
На вялой шейке были два маленьких черных пятнышка.
- Это знаки Дракона, - сказал Юн, - теперь сами видите.
- Ну, пойдем, - сурово напомнил Спанда. - Найдем, узнаем...
Юн хотел что-то ответить, но в это время к пещере подошла его дебелая подруга с Мышонком на руках. Ее сытое лицо было встревожено. Мышонок хныкал и держался руками за голову.
Юн схватил своего сына и стал жадно рассматривать его тельце. Никаких знаков не было. Но глаза у него были мутные, и щеки горели неестественным румянцем.
Юн сердито оттолкнул жену, прижал ребенка к груди и стал бегать по площадке перед пещерой.
- Мышонок, не плачь, - говорил он каким-то сдавленным голосом. - Не надо хворать. Мы в лес пойдем, зайца поймаем. Пусть зайчик хворает.
- Идем к Дракону, - напомнил Спанда.
- Прочь! - крикнул яростно Юн. - Ночью пойдем, в темное время... В лес! - крикнул он еще раз, подхватил одной рукой копье, другою - бубен, посадил ребенка на плечи и крупными шагами скрылся в ближайших кустах.
В этот день не было больше умерших, но захворали еще две женщины, русоволосая Илеиль и Санния, уже пожилая, в волосах у которой были снежные нити.
Женщины внесли больных в пещеру и положили у огня. Только Мар остался снаружи сидеть у скалы, несмотря на холод.
Юн вернулся из лесу, когда смеркалось. Он нес Мышонка у груди, завернутого в плащ. Мышонок спал.
Тучи на небе стали редеть, бледный месяц тихо поднимался с востока.
- Идем, - сказал Спанда, - я тоже бубен возьму.
- Не надо, - сурово возразил Юн и отбросил свой собственный бубен с явным презрением.
- Какие дары? - спросил Спанда.
- Не надо даров, - сердито буркнул Юн. Он постоял с минуту в нерешимости, сжимая в объятиях спящего младенца, потом решился и передал его Юне. И тотчас же с угрозой поднес к ее лицу свой крепкий кулак.
- Если не сбережешь - убью, - сказал он отрывисто.
Он не взял даже копья и вместо того подхватил кремневый топор, тяжелый, с длинной ручкой, помахал им в воздухе и сунул за пояс.
- Идем, Спанда.
- А Дило где? - спросил старик. - Он должен показать путь.
Они отыскали Дило на прежнем месте, под каменным навесом.
Дило все еще спал, и все усилия растолкать его остались безуспешными.
- Хоть место назови, - настаивал Спанда.
Дило подымал голову, мычал что-то и снова падал на землю.
- Болен, - сказал Спанда.
- Боится, притворяется, - сказал Юн с презрением. - Копьем бы его.
Но вместо копья он сердито ткнул Горбуна носком ноги.
- Падаль... Без него найдем.
Они вышли на площадку перед пещерой. Юн бегло взглянул на месяц, потом повернулся по очереди на все четыре стороны света, выбрал направление и твердым шагом двинулся в путь. И это было даже не то направление, по которому Горбун вернулся на стойбище. Оно лежало левее. Но точно так же, как Дило, два колдуна пересекли первую гряду, спустились вниз; потом они поднялись на вторую гряду и пошли по гребню. Избранный ими путь был удобнее пути Дило, ибо им не попадались обрывы и густой кустарник. Они шли скоро и безостановочно.
Юн шагал вперед так уверенно, как будто страшный Рек подавал ему издали беззвучные, но верные сигналы. Время шло. Месяц поднимался к зениту пядь за пядью. А ночь становилась гуще и дремотнее. Они перешли еще две гряды.
- Где же Дракон? - проворчал Спанда, споткнувшись о камень, и вдруг остановился и застыл на месте, как вкопанный.
На склоне горы, над темным ущельем им представилось поразительное зрелище. На твердом камне покоилась огромная фигура. Она казалась черною на фоне ночного неба и выглядела, как грузная глыба, оторванная от ближней скалы. Но, присмотревшись, они разобрали крутую спину, могучий хвост и плоскую голову на вытянутой шее.
Дракон сидел, нагнув голову к земле. И его алые глаза отсвечивали блеском месяца. Голова его шевелилась вправо и влево. Они припали к земле и со страхом следили за этими однообразными движениями.
Спанда понял странные слова Дило: "Каменный Зверь, Живой Камень". Чудовищный зверь казался каменным даже в своих движениях.
