В соглашении, заключенном Клеем и Жуковым 20 июня, оговаривалось, что в районах, подлежащих передаче в советскую зону оккупации, советские граждане остаются в местах пребывания; помимо этого, в советскую зону будет переведен новый контингент перемещенных лиц, находившихся западнее. Артиллерийский офицер Джеффри Данн руководил "перевозкой русских... в Магдебург, тогда еще входивший в британскую зону; там их разместили в лагере, где им предстояло дожидаться передачи этого района советским властям по окончательном уточнении границ оккупационных зон" *711. Всего союзники перевели в район, ставший 4 июля советской оккупационной зоной, 165 тысяч таких советских граждан, и через 10 дней утроба советского государства поглотила их. Всего к этому времени союзными войсками было выдано 1584 тысячи человек, и число выдаваемых ежедневно становилось все меньше и меньше *712. В то же самое время союзные офицеры стали замечать, что некоторые репатрианты не желают возвращаться. Вот что пишет английский лейтенант Майкл Бейли:
Нам пришлось ходить по фермам, собирать работавших там русских, – и нас немало смущало, когда эти люди, в основном немолодые, бывшие буквально рабами на немецких фермах, падали перед нами на колени, молили разрешить им остаться здесь и плакали – не от радости, но от горя, – узнав, что их отсылают назад в СССР... Мы не могли этого понять, но поляки – вероятно, из танковой дивизии – сказали нам, что в Германии русским крестьянам живется лучше, чем на родине, и поэтому нам лучше всего оставить их. *713.
Поведение советских представителей в западной зоне могло бы послужить прекрасной иллюстрацией официальной советской позиции. Офицер инженерных войск майор У. Томпсон занимал в ту пору пост, который давал ему идеальную возможность для того, чтобы составить самое широкое представление о репатриационных операциях летом 1945 года. В его задачу входило поддержание связи со штатом немецкой железной дороги, поставляющей подвижной состав для перевозки тысяч русских рабочих из Рура. Их сажали на поезд на сортировочной станции в Вуппертале. Местом назначения был Магдебург, который теперь находился в советской зоне. Томпсон пишет:
Вагоны, в которых ехали репатрианты, были украшены гирляндами, вымпелами и портретами Сталина, оркестр играл патриотические мелодии. Но отправление поездов неизменно задерживалось из-за трудностей, возникавших при посадке – сначала в грузовики, а затем и на поезд, когда русские прятались под вагонами или в других укромных местах. Многие изо всех сил сопротивлялись посадке на поезд, и во всех составах два-три вагона выделялись специально для смутьянов и были надежно закрыты снаружи, так что побег исключался... Тем не менее ко мне поступали рапорты о побегах с каждого поезда и сообщения о самоубийствах и убийствах, совершенных в дороге. Немецкие железнодорожники также сообщали, что из поездов с репатриантами, где была советская охрана, стреляли по стоявшим на платформах станций, мимо которых проходили поезда. Поэтому немцы стали заранее извещать начальников станций о приближении поезда, с тем чтобы на платформах никого не было *714.
Сообщение майора Томпсона о трудностях с перевозкой репатриируемых подтверждается многими военными, служившими тогда в Германии. Капитан Дж. Перейра, командир взвода, охранявшего лагерь в районе Кельна, весьма смутно представлял себе прошлое и будущее своих подопечных. Он вспоминает:
