Поскольку у нас в приказе четко оговорено, что только советские граждане подлежат возвращению в СССР, но в то же время наши подопечные классифицируются как советские граждане, эти два приказа очевидным образом противоречат друг другу, так как 50 казаков, о которых шла речь, не были в Советском Союзе с 1920 года.
Именно в это время майор Островский и 50 его офицеров отправлялись против своей воли в Юденбург. Грузовик с офицерами уже пристраивался в хвосте колонны, когда майор Говард примчался на своем джипе в лагерь. Пулей вылетев из машины, он побежал к полковнику Роузу Прайсу и объявил ему о новом повороте дела. Полковник, которому до крайности не нравилась поставленная перед ним задача, немедленно начал действовать.
Все бросились к телефонам, транспорт был остановлен, на другом конце провода тоже возникло полное замешательство — и наконец пришел ответ, что отсрочка разрешена. Проверка принесла ожидаемые результаты: группа из 50 человек оказалась в категории несоветских граждан — среди них… был даже генерал *610.
Этот инцидент по-новому освещает не только события, имевшие место в районе 78-й дивизии, но и характер основных решений и намерений 5-го корпуса. Совершенно ясно, что устные приказы, которым бригадир Мессон придавал первостепенное значение, не дошли до бригадира Ашера, занимавшегося тем же, что и Мессон. Благодаря этому Ашеру удалось спасти 50 человек, строго придерживаясь письменных указаний. В этой связи стоит отметить, что офицерам 6-й бронетанковой дивизии было все равно, о каких русских идет речь — красных или белых. Более всего они хотели спасти ни в чем неповинных людей *611.
Иначе обстояли дела в районе 78-й пехотной дивизии. 20 мая или накануне бригадиру Мессону сообщили, что согласно Ялтинскому соглашению, «все советские граждане… подлежат возвращению в СССР». 21 мая Мессону было передано точное определение «советского гражданина». По-видимому, оно было послано в ответ на его запрос, поскольку текст гласил, что определение высылается из-за нескольких специфических случаев, донесения о которых поступили в штаб корпуса. Из другого источника мы узнаем, что «письмо 5-го корпуса 405/G от 21 мая вручено только 36-й бригаде» *612. Вероятно, именно 36-я бригада Мессона запросила уточнения — в ответ на «многочисленные петиции» казаков, упомянутые в рапорте бригадира. Но 29 мая, через 8 дней после того, как бригадир Мессон получил запрашиваемое им определение советского гражданства, в его штаб в Обердраубурге было доставлено следующее послание из штаба 8-го Аргильского полка в Лиенце:
Вчера вместе с казачьими офицерами был вывезен Гермоген Родионов. Последние 15 лет он проживал в Париже и не является советским подданным. Он, по-видимому, учитель. Его семья живет во Франции, и в казачьем лагере он оказался по ошибке. Мы просим вашего совета. Очень вероятно, что в казачьем лагере находится целый ряд лиц, не являющихся советскими гражданами. Какие распоряжения есть насчет таких людей? *613.
Бригадир Мессон уже больше недели знал, «какие распоряжения есть насчет таких людей», но не удосужился передать информацию. Запрос о Родионове был получен в 4 часа дня 29 мая. В это время французский учитель уже находился в руках СМЕРШа в Юденбурге. На эту судьбу его обрекли устные приказы, «имеющие первостепенное значение».
