— Возникло — да. Но, думаю, камни лишь дали толчок, подобно тому, как громкий крик порождает лавину в горах. — Я говорил откровенно, потому как не считал себя вправе скрывать от брата настоящее положение дел. — В случае с Бранвеной у меня все было иначе: страсть, похоть, дикое желание обладать ею — и никаких глубоких чувств.
— М-да, — сказал Брендон и сел обратно в кресло. — А что, если мне повторить твой опыт?
— Ты хочешь пройти в Безвременье с помощью камней?
— Ну да. И окунуться в Источник, держа контакт с Даной.
Я хмыкнул.
— Хитро задумано!
— Ты против?
Разумеется, в душе я был против, но также понимал, что не имею морального права отвергать предложение Брендона.
— В принципе я не стану возражать, если на то будет согласие Даны. Договорись с ней, и после нашего прибытия в Авалон мы устроим небольшую церемонию, наподобие тайного венчания. Ты будешь Входящим, а мы с Даной Отворяющими.
— Но почему только после прибытия?
— Да потому что все четыре камня сейчас находятся в королевской сокровищнице под бдительным оком наряда гвардейцев. Знак Силы, Знак Жизни и Знак Мудрости я могу получить по первому же требованию, но корона с алмазом, Знаком Власти, станет моей лишь в момент коронации. Таков закон, который я не собираюсь нарушать ради твоего каприза. Так что, братец, выбирай: либо на днях я веду тебя в Безвременье, где твоим связующим звеном с материальным миром будет Бренда, либо наберись терпения и дождись моей коронации.
Брендон вздохнул.
— Пожалуй, я подожду. Сила не волк, в лес не убежит, а вот Дана… Однако постой! Ведь ты говорил, что есть и второй комплект камней, тот трофейный, с помощью которого ты и попал к Источнику.
Я покачал головой.
— Его забрал с собой Колин, а взамен при отречении передал в распоряжение Регентского совета свой прежний Знак Силы.
Брендон снова вздохнул, а я подумал о том, где сейчас Колин, что он делает, сердится ли на меня. Мне очень хотелось бы потолковать с ним по душам, кое-что объяснить, кое в чем признать свою вину, и может быть, мы помиримся — ведь совсем недавно мы были в хороших отношениях, он даже считал меня своим другом. Бранвена, без сомнений, знает, где он; во всяком случае, она поддерживает с ним связь — ее Огненный Глаз настроен на его Знак Силы…
Черт побери! Какой я недотепа! Огненный Глаз Бранвены настроен на тот Знак Силы, который лежит в сокровищнице. Теперь у Колина другой камень — и на него настроен мой Самоцвет! А значит, я могу связаться с ним, если только он не находится в слишком быстром или слишком медленном потоке времени…
Брендон сидел в кресле, курил и, поглощенный своими мыслями, почти не обращал на меня внимания. Я прилег на койку Пенелопы, расслабился и направил пучок своего сознания вглубь Самоцвета. В его лабиринтах я отыскал конец красной нити — след от взаимодействия со Знаком Силы. Я легонько потянул ее к себе, и она подалась; затем я стал тянуть все увереннее, но без рывков, пока не почувствовал сопротивление. Тогда я осторожно послал вдоль нити свой зов:
— Колин!
Ответа не последовало, однако я чувствовал чье-то присутствие на другом конце. Я сильнее потянул нить, и присутствие стало еще ощутимее.
— Колин, отзовись!
В ответ нить завибрировала, и мне почудился скрежет зубовный. Со мной явно не желали общаться, но я был настырный и не хотел отступать. Нить между нами натянулась, как струна.
— Колин! — снова воззвал я. — Это Кевин. Ответь мне. Скажи что-нибудь.
Наконец-то присутствие стало явным, установился полноценный контакт и на меня обрушился поток гневных мыслей Колина:
— Будь ты проклят, Артур Пендрагон! Зачем ты зовешь меня? Что тебе еще от меня нужно?! Ты и так лишил меня всего, что я имел.
— Извини, Колин, я не хотел…
— Ах, ты не хотел! И обманывать меня ты не хотел, не хотел отнимать у меня корону. Даже девушку, которую я люблю, — и ее ты отнял у меня.
— Это нелогично, Колин, — робко возразил я. — Дейрдра никогда не была твоей и никогда не подавала тебе никаких надежд…
— Дурак! — раздраженно оборвал меня Колин. — Я не о Дейрдре говорю, а о Дане.
— О Дане? — удивленно переспросил я. — Ведь ты всегда был равнодушен к ней. Ты не принимал ее всерьез.
— А потом принял. Но тут подвернулся ты, проклятый! Я предлагал ей уйти со мной, я предлагал ей могущество и вечную молодость, я предлагал ей власть над миром, где все люди поклонялись бы ей, как богине. И что же она отвергла все это! Из-за тебя! Ты ей милее всего; она согласна даже делить тебя с Дейрдрой.
— Прости меня, Колин, — виновато произнес я.
— Да простит тебя бог, Кевин, — с горечью ответил он и прервал связь, оставив меня в растерянности и недоумении.
Затем я долго лежал на койке и думал о том, что в фарсе, который суть жизнь, Дане досталась незавидная роль роковой женщины.
