Сотни метров коридоров, лестниц и переходов теплохода наводили на нее ужас. Даже днем Галина плутала в металлическом лабиринте, на изучение которого у нее было так мало времени.
Неожиданно к ней прижалась какая-то женщина:
– Помогите!
Скорее интуитивно Галина угадала:
– Светлана?
– Галя, ты? Нам нужно выбираться отсюда! Помоги мне, пожалуйста! Я совсем не ориентируюсь в темноте.
– Держись за руку и следуй за мной!
Женщины бежали изо всех сил, наталкиваясь в темноте на препятствия и чувствуя, что с каждой минутой крен корабля увеличивается. Но по счастливому стечению обстоятельств они находили нужные двери и вскоре отыскали выход на палубу.
А там уже метались обезумевшие люди, стоял разноголосый испуганный ор. Плакали дети и женщины. Откуда-то сверху послышалось:
– Спустить все спасательные плоты и шлюпки!
Мимо пробежал парень в трусах. Он крикнул:
– Надо прыгать! – и прыгнул за борт.
За ним прыгнули еще несколько мужчин.
Корабль тем временем кренился все больше и уже ложился на бок.
Чтобы не скатиться по палубе в воду, Галина и Светлана схватились за железные скобы.
Светлана закричала:
– У меня в каюте документы остались!
– Какие документы? – Галина уже висела на руках. – Сейчас прыгать придется!
И уже спустя несколько мгновений теплоход окончательно завалился на бок и люди стали сыпаться за борт.
Умом Галина понимала, что нужно прыгать в воду и отплывать подальше, чтобы не попасть в воронку от тонущего теплохода, но продолжала держаться за железную скобу мертвой хваткой. Самое трудное для нее было разжать пальцы и рухнуть в черную холодную воду.
Светлана первой разжала руки и кинулась на только что спущенный плотик, однако ее тут же раздавило шлюпкой уходившего под воду теплохода.
Галина закричала от страха, оттолкнулась и рухнула вниз.
Корабль погружался в воду вместе с последними оставшимися на нем пассажирами.
Поток воздуха вытолкнул Галину наверх и ударил головой о верхнюю палубу.
«Господи, неужели это все?» – подумала она, теряя сознание и уходя все глубже под воду.
В самый сладкий момент сна, за пару часов до рассвета, Тишотка ткнулся холодным носом в плечо Дайнеки. Она открыла глаза и подняла голову:
– Что такое, Тишотка?
Тишотка преданно смотрел на нее, ни на чем не настаивая.
– Чего тебе надо? – повторила она и вдруг услышала далекий звук своего мобильника.
Вспомнив, что оставила телефон в сумке, она вскочила с кровати и побежала в прихожую. Неужели что-то с папой? Но звонок был не от отца и не от Кузнецовой.
– Да! – ответила Дайнека.
И услышала:
– Здравствуй, любимая.
– Джамиль? – У нее замерло сердце.
– Я.
– Ты приехал? Где ты сейчас? И почему звонишь не со своего телефона?
– Сколько вопросов… Мне просто захотелось тебя услышать.
Что-то в голосе Джамиля ее насторожило:
– Что с тобой? Ты в порядке?
– Все хорошо.
– Значит, устал?
– Скажи мне что-нибудь…
Дайнеке вдруг показалось, что эту тихую фразу Джамиль закончит словами «на прощанье». Она прошептала:
– Прошу тебя… – прислушалась и поняла, что недалеко от Джамиля запел муэдзин[2].
В трубке зазвучали гудки отбоя.
Трясущимися руками Дайнека нажала на обратный вызов, но абонент был вне зоны доступа. Она вернулась в спальню и присела рядом с Тишоткой, запустила пальцы в его шерсть и сказала:
– Спасибо, что разбудил. Если бы не ты, я бы пропустила звонок от Джамиля.
Вновь заснуть у Дайнеки не получилось, и она стала собираться к отцу в больницу. Но часы посещений начинались только с десяти утра. Время тянулось очень долго.
Ехать в больницу не пришлось, в начале девятого позвонила Елена Петровна Кузнецова:
– Доброе утро, Людмила.
Заподозрив неладное, Дайнека спросила:
– С отцом все хорошо?
– Да, звоню сообщить, что он уже дома. Прости, что побеспокоила так рано, но боялась, что ты приедешь в больницу, а его там уже нет.
– Как он себя чувствует?
– Хорошо.
– Это правда? Вы не успокаиваете меня?
– Я бы не посмела тебе соврать, – заверила Елена Петровна. – Ему, конечно, прописали постельный режим, но ты не волнуйся, я о нем позабочусь.
– Могу с ним поговорить?
– Он еще спит.
– Пусть перезвонит, когда проснется.
– Конечно. Ему звонил Вешкин, – продолжила Кузнецова. – Он рассказал про то, как ты все устроила с договором.
– Не я одна. Мы вместе с Вешкиным.
– Знаешь, как отреагировал папа?
– Как?
– Он засмеялся…
– Это нормально. – У Дайнеки сделалось очень легко на сердце.
– Давно не слышала, чтобы Слава смеялся.
– Времена меняются, – философски заметила Дайнека. – Теперь пусть плачут другие.
– Я тебя понимаю, – сказала Кузнецова.
После разговора с Еленой Петровной тревога за отца, которая иссушала душу, отступила. Теперь остался только страх за Джамиля.
Дайнека вспомнила, что нагадала Юдифь: Джамиль находится далеко, в жаркой стране. Где же он? Наверняка страна мусульманская. Что он там делает?
Беспокойное утро продолжилось звонком Ольги.
– Я к тебе приеду? – спросила она сразу вместо приветствия.
– Приезжай, конечно.
– А я уже здесь.
– Где? – Дайнека прошла к окну. – Во дворе?
– У твоей двери. Открывай.
Дайнека впустила Ольгу в квартиру.
– Что-то случилось? Есть новости?
– Есть, – кивнула Ольга.
