Лебедка автокрана начала медленно выбирать трос. Сначала из воды показался груз: большой прямоугольный блок цемента с вмурованной в него скобой. А затем на поверхности появился труп. Его ноги были все еще привязаны к блоку, и водолаз держал тело на руках, как жених невесту в день свадьбы. По мере того как блок поднимался все выше, веревка тянула труп наверх, пока он не повис вниз головой над водой, оставив только длинные черные волосы полоскаться в реке.
– Помалу! – снова заорал Миша, активно махая рукой.
Постепенно блок поднимался все выше, и труп тянулся за ним, раскачиваясь на веревке от порывов ветра.
На теле не имелось одежды, и было похоже, что это молодая женщина. Ее горло было буквально разорвано, на шее чернела жуткая рана, из открытого рта на обезображенное лицо стекала вода.
Когда труп поравнялся с проломом в ограждении, его уже ждал врач. Миша продолжал оживленно жестикулировать, и кран завел свой груз на мост. Один из присутствующих криминалистов снимал весь процесс на камеру, другой положил под висящий труп носилки и вместе с врачом взялся за тело покойницы. Водители машин, сотрудники ДПС и МЧС с удивлением наблюдали за жутковатым зрелищем.
– Я так-то и отсюда могу смерть констатировать, – мрачно ухмыльнулся врач.
– Причина смерти – отсутствует кусок шеи. Расходимся? – ответил криминалист.
– Майна! – заорал оперуполномоченный Семенов, и крановщик начал опускать блок.
– Берегите головы! – предупредил Миша, готовясь отвести в сторону спускающийся кусок цемента.
– Епт! – Порыв ветра качнул груз, и пытавшийся его направить Миша врезался спиной во врача, а тот отпустил труп. Тело покойницы дернулось вперед, и криминалист неуклюже его крутанул.
– Твою ж мать! – Миша смотрел, как рана на шее раскрылась и голова покойницы медленно отделилась от тела и упала на носилки. Лицо крановщика побелело, губы задрожали, он открыл дверь кабины, и его стошнило прямо на ступеньки. Врач усмехнулся и, подняв голову за волосы, положил ее на подушку носилок:
– Увидев Михаила, она потеряла голову…
– Думаю, она и при жизни была безбашенной, – предположил криминалист.
Его коллега невозмутимо продолжал съемку.
– Хорош хохмить, – огрызнулся Миша. – Ты закончил? – крикнул он крановщику.
Тот, вытирая рот, кивнул.
– Майнай!
Когда блок опустился на землю и был надлежащим образом отснят и сфотографирован, Миша перерезал веревку.
– Всем спасибо, все свободны, – устало сказал опер и обратился к Кириллу и Игорю, все так же стоящим у машины: – Что скажете?
Кирилл пожал плечами:
– На местности есть что-нибудь, дома жилые или работающие предприятия, склады?
– Не-а. Там два склада закрыты. Нет даже охраны, только замки. Там вообще ничего. Только кладбище.
Игорь посмотрел на часы.
– Оно откроется через полчаса. Я схожу туда, опрошу.
– Давай. Кирюха, пойдем к эксперту, может, сразу что-то сообщит?
– Если закончим раньше, чем ты вернешься, – сказал Кирилл Игорю, – подъеду к воротам.
– Добро. – Игорь отвернулся и пошел к кладбищу, а Кирилл с Мишей направились к скорой помощи, куда загрузили тело покойницы. Куривший снаружи врач открыл им дверь.
– Антоха, что скажешь? – спросил Миша, залезая в машину.
Криминалист Антон, ловивший труп на мосту, сидел рядом с телом и несколько отстраненно рассматривал рану на шее.
– Долго была в воде, полгода-год. На вид лет двадцать-тридцать.
При свете лампы было видно, что тело действительно долго находилось в воде.
– Частично скелетирован, многочисленные следы разложения. Я что-то точно смогу сказать завтра-послезавтра, когда осмотрим нормально и сделаем вскрытие. Сейчас уже башка не варит.
– Кто ее так? Откуда такая рана? Это же не ножом сделали? – Кирилл смотрел на посиневшее тело покойницы.
– Мне надо полноценно в конторе посмотреть. Не спрашивай сейчас. – Криминалист устало откинулся на кресло.
Миша накрыл лицо покойницы простыней.
– Я еще протоколы писать буду, с актами. Ты за Игорем поедешь?
Кирилл кивнул.
– Осмотрю местность и поеду. Давай, до завтра, если что.
Старинные чугунные ворота на кладбище были еще закрыты, но в здании администрации уже горел свет. У входа в обшарпанное, давно не ремонтировавшееся здание стояли два дорогих немецких внедорожника. Они приехали совсем недавно, и падающий снег таял на теплом металле капотов. Дверь в здание администрации была закрыта, и Игорь постучал, сначала спокойно, потом громче.
– Закрыто! Мы в восемь начинаем работать! – раздался наконец из-за двери пронзительный женский голос.
– Откройте, полиция! – Отбарабанив три минуты в дверь, Игорь был немного раздражен, но хорошо скрывал это.
Дверь приоткрылась. Кто-то, не высовываясь, спросил неприятным голосом:
– Чего?
Игорь решительно потянул дверь на себя и, держа в одной руке раскрытое удостоверение, вошел в здание.
– Капитан полиции Омелин, – представился он.
На него смотрела женщина лет пятидесяти, с высокой прической и в яркой кофте с большой брошью.
– Мы не вызывали, – кривя густо накрашенные губы, сказала она. В ее взгляде читалась неприязнь к пришедшему.
