Оставив последнее слово за собой, она отключилась. В сердцах Мирон Демьянович саданул телефоном о пол. Разбил. Ну, хоть какой-то выплеск.
Видная девица, про таких говорят «и спереди и сзади», высокая, осанистая, раскрашенная и одетая, как павлин, переступила порог прокуратуры в начале десятого. Позвякивая злотыми цепями и серьгами до плеч, Оксана Болякина уверенно, как на параде, преодолела пустые коридоры, нашла нужную комнату, постучалась.
– Войдите, – откликнулся Степанян.
При виде молодой и сверкающей особы у него челюсть отвисла. Степанян был большой знаток женщин, к счастью, возраст позволял ему изучать противоположный пол, к которому он проявлял исследовательский интерес. Он с ходу определил, уставившись на внушительные бугры, выступающие над декольте: штучка еще та. Вульгарная, живет вкусно, явно наглая, но хороша чертовски. Мысленно представил Кривуна и понял, что ему никогда не постигнуть женскую породу. Будь он на месте даже некрасивой женщины, ни за что не стал бы спать с плюгавым, тщедушным и брюхастым типом, к тому же лысым. М-да, для этого надо очень любить деньги, очень.
Он забыл сделать замечание, что она опоздала, улыбнулся и пригласил ее присесть. Оксана тряхнула головой, откидывая пышные смоляные волосы назад, сначала положила повестку на стол, потом села и закинула ногу на ногу. Формальные вопросы-ответы прошли гладко, и у Степаняна сложилось мнение, что первое впечатление было ошибочным, Болякина вполне коммуникабельная и культурная девушка. Всему виной отпугивающее «оперенье», как в животном мире, но это были только цветочки...
– Что вы можете рассказать по поводу убийства Кривуна? – приступил он к главной теме.
– Я? Рассказать? – Она захлопала длинными ресницами. – Не понимаю.
– Поставим вопрос иначе. В котором часу Кривун вышел от вас?
– От меня?! – вытаращила она правдивые глаза. – Кто это вам насплетничал?
– Стоп, стоп, Оксана. Ваши соседи показали, что Кривун приходил к вам не менее трех раз в неделю. И квартиру купил, машину, гараж.
– Кому купил?
– Не мне же. А вам. Вы состояли с ним в связи...
– Ну, паразитки! – От возмущения Оксана хлопнула себя по коленке. – Заложили! Ну, старые клюшки... попомнят они меня! То-то я думаю: чего это мне повестку притаранили? Телефон обрывали: явитесь завтра в прокуратуру...
– Вчера вас не застали дома, а вы у нас главная свидетельница. Кстати, почему вас не было дома с утра?
– Ушла. Что, нельзя?
– В котором часу ушли?
– Ну... в девять... или около того.
– Вы шли через двор и не заметили машину Кривуна?
– Я не через двор шла, а вдоль дома. За нашим домом в ограде дырка есть в другой двор, оттуда ближе к остановке, у меня машина в ремонте.
– Итак, вы состояли в связи с Кривуном...
– Он со мной, – уточнила она. – Была б моя воля...
– Кто же мешал вам проявить волю?
– Кривун, – вздохнула она. – Вернее, его бабки.
– И много он давал?
– На жизнь хватало. Курить можно? – Не дождавшись разрешения, Оксана закурила. – Попробовал бы он не давать, к жене отправила б. А жена у него... Жирафа видели? Она длиннее. И уродина... А за красоту надо платить. Много.
– На стороне у вас есть кто-нибудь? Ну, там... для души и тела.
К этому вопросу и вел Степанян. Как только увидел Оксану, сразу версия на ум пришла: из-за такой павы и пришить могут.
– Для тела? Ха! – хохотнула она. – У меня оргазм бывает только от денег. Чем больше денег, тем больше оргазма.
Шокированный ее откровенностью, Степанян, а его не так-то легко смутить, только через минуту спросил:
– Значат ли ваши слова, что, помимо Кривуна, у вас нет друга?
– Ага, значат. На хрена мне пацаны, которые будут пользоваться мной, да еще бабки вымогать?
– Ну а как вы думаете, за что его убили? Он делился с вами, например, чем занимался, жаловался на недругов?
– На фига мне его проблемы? Он приходил ко мне за удовольствием, а удовольствие и дела не контачат. Но скажу честно, по разговорам его... когда он по телефону калякал... я догадалась, что занимался он дерьмовыми делишками, кого-то кидал...
– А что конкретно он говорил?
Она подалась к нему корпусом, облокотившись о стол, – грудь чуть не вывалилась из декольте, и с улыбкой произнесла:
– Если б знала, что вам это пригодится, я бы запомнила.
– Так-таки ничего не помните?
– Ну, он говорил... «Кинем на пару лимонов – шелковым станет». Или: «Ломайте сучку, пока не подохнет». Это все, что я помню.
– А с кем он разговаривал?
– Оно мне надо было?
В дверь постучали, потом заглянула жена Кривуна с траурной физиономией:
– Можно?
– Подождите минуточку, – сказал ей Степанян.
