Гдѣ это написано? Передъ Юрочкой прекрасный, бѣлый барскій домъ. Всѣ окна освѣщены. «Тамъ тепло, а мнѣ вотъ холодно», — съ завистью подумалъ Юрочка. Опять толчекъ, опять боль въ ногѣ. Онъ снова открываетъ глаза... Вся бсзконечная вереница повозокъ, конпыхъ и пѣшихъ людей остановилась. Юрочка задремалъ и въ полуснѣ почувствовалъ, какъ добрыя, усталыя лошади съ натугой и покорно потащили ихъ повозку. «Тронулись, летимъ, — промелькнуло въ головѣ Юрочки. — Да не мы летимъ»... Надъ головой, паря въ воздухѣ распластанными крыльями, вдругъ пролетѣлъ орелъ! «А-а, — про-
тянулъ Юрочка, — онъ летитъ». Но что это?! У царственной птицы человѣческое лицо и веселые, смѣлые, знакомые глаза. «Да это голова Чернецова, — удивленно подумалъ Юрочка. — Не можетъ быть, — соображалъ онъ дальше, — у того есть руки и красные лампасы на шароварахъ, а у орла ихъ нѣтъ. Но все равно, это же такъ. Это Чернецовъ и у него крылья, а говорили, что его убили»... У Юрочки отъ радости затрепетало сердце. Онъ снова на мигъ просыпается, жалѣетъ, что на самомъ дѣлѣ Чернецова нѣтъ въ живыхъ и снова мгновенно засыпаетъ. И опять безконечная, сумбурная череда полусновъ, полудѣйст-вительности, мучительная усталость, разбитость во всѣхъ членахъ...
И такъ долго, долго, безъ конца.
Вдругъ, что-то оглушительно, казалось, надъ самымъ ухомъ рявкнуло.
Скала ли грянула съ горной высоты на крѣпкую каменную дорогу, громъ ли ударилъ съ неба, заревѣлъ ли въ лѣсу чудовищный звѣрь?
Всѣ эти представленія и догадки мгновенно пронеслись въ головѣ Юрочки.
Вздрогнувъ всѣмъ тѣломъ, онъ привскочилъ на мѣстѣ съ острой болью въ потревожен-ной ногѣ и открылъ глаза.
Вздрогнувъ, проснулись Горячевъ съ другимъ раненымъ, зашевелилась на своемъ обычномъ сидѣній впереди Екатерина Григорьевна и только Апанасъ, перегнувшись въ дугу, распустивъ вожжи, крѣпко спалъ на своемъ мѣстѣ головой подъ хвостами лошадей и даже не пошелохнулся.
Обозъ стоялъ.
Въ темнотѣ низко надъ головами что-то, повидимому, большое, медлительно, съ усиліемъ, тяжело двигаясь, скрежеталъ, точно какая-то адская челюсть съ большими желѣзнымн зубами яростно силилась разгрызть крѣпкій камень, но зубы каждый разъ соскальзывали и, ударяясь другъ о друга, громко и жалобно лязгали.
Вправо недалеко надъ землей вспыхнуло невысокое, красное пламя, разсыпался длин-ный снопъ погасающихъ искръ и вдругъ раздался оглушающій громъ гранатнаго разрыва.
Несомнѣнно, стрѣляли изъ пушки. Но кто, гдѣ и по комъ стрѣлялъ? Выстрѣлъ раздался съ непріятельской стороны и снарядъ разорвался недалеко отъ повозокъ обоза.
Спереди доносились какіе-то не совсѣмъ далекіе, сумбурные крики.
Юрочкѣ недолго пришлось прислушиваться. Его опытное ухо сразу уловило знакомые звуки завязавшагося рукопашнаго боя.
Снова въ небѣ проскрежеталъ снарядъ и снова разорвался въ томъ же направленіи и почти на прежнемъ мѣстѣ, гдѣ и первый.
Конные и пѣшіе бросились впередъ узнать, что происходитъ.
Отъ головы обоза неслись крики. Они передавались по повозкамъ вглубь. Крики громкіе, поспѣшные, но не сумбурные и не тревожные.
Юрочка своимъ чуткимъ ухомъ быстро уловилъ приближающіяся и повторяющіяся слова: «зарядный ящикъ перваго орудія, на позицію!»
Слова эти скоро докатились и до повозки Екатерины Григорьевны, которая шла близко къ самой головѣ обоза.
— На позицію... зарядный ящикъ перваго орудія, на позицію! — кричали вокругъ.
— Есть, есть! — откуда-то сзади и справа отвѣчали бодрые, молодые голоса.
Совсѣмъ недалеко впереди затрещали сперва рѣдкіе винтовочные выстрѣлы, потомъ все чаще и чаще. Откуда-то слѣва издалека полохнулъ взрывъ.
Сковозь звуки боя и гулъ человѣческихъ голосовъ вдругъ прорвалось какое-то сильное, равномѣрное, сердитое шипѣніе, точно невидимая гигантская змѣя, раскрывъ широкую пасть, кому-то злобно грозила.
И Юрочка видѣлъ, какъ по мягкому, вспаханному полю, топча зеленя, мимо него быстро провезли на минуту замаячившій въ темнотѣ артиллерійскій зарядный ящикъ и мелькнула молодецкая фигура ѣздового юнкера, наклоннвшагося всѣмъ корпусомъ впередъ и нагайкой понукавшаго свою лошадь.
Спереди изрѣдка въ прежнемъ направленіи стрѣляла пушка; снаряды съ рѣзкимъ трескомъ рвались у самой земли, по-прежнему доносились человѣческіе крики, трещали выстрѣлы, наконецъ, что-то загорѣлось.
Сильный степной вѣтеръ раздувалъ и рвалъ пламя и скоро колеблющійся, красный огненный свѣтъ, прорѣзывая темноту, широкой полосой упалъ на обозъ.
И въ заревѣ пожара Юрочка увидѣлъ впереди себя длинную вереницу повозокъ, рѣзко чернѣвшія въ багряномъ воздухѣ дуги, шеи и головы стоящихъ, боязливо поводящихъ ушами, лошадей.
Въ обозѣ замѣчалось напряженное любопытство.
Предположенія и слухи одни смѣнялись другими.
Скоро изъ разговоровъ выяснилось, что бой разгорѣлся по почину добровольцевъ, что стрѣляла добровольческая пушка и разбила большевистскій паровозъ броневого поѣзда.
Всѣ терпѣливо и спокойно ожидали конца, почти не сомнѣваясь въ побѣдѣ.
