— Потому что в нем есть все, — ответил я Рене словами Мастера. — И никогда не знаешь, с чем столкнешься на этот раз. Нет возможности увидеть заранее и сбежать.
— Верно, — Рене прикоснулась к слабому фитильку и тот, защелкав сгорающей пылью, разгорелся слабым пламенем. — Потому здесь всегда должен быть свет, запомни, Демиан. Она прошла вдоль парапета и взяла еще две свечи с других столов. — Читать в темноте вредно, — женщина покосилась на меня, но больше не улыбалась. — Еще есть время сбежать, если только ты в состоянии разглядеть опасность и подавить свое упорство.
Я покачал головой.
— Эта пыль отлично горит, — Рене развела руки в стороны, — так что будь осторожнее, Демиан. — Сперва прочти вторую из «Шести песен Тривли», а потом, если успеешь, спасайся бегством. Ну, не вешай нос, это не я заставляю тебя здесь остаться, это твоя надуманная злость требует от тебя всяческих глупостей.
Она рассмеялась звонко, мелодично.
— Полно тебе, Демиан, не все, на что намекает Мастер, стоит делать. Он не спускался сюда уже многие годы!
— Да ладно, — больше для себя сказал я, — здесь так тихо и спокойно. Тут нет магов и нет Оружейника, отличное место, чтобы спрятаться.
— Или потеряться, — намекнула Рене.
«Потерять себя, ты хотела сказать», — подумал я.
— Столы поставлены здесь не из праздных соображений. Нужно чаще приходить сюда, и дурная молва развеется.
— Ладно, что уж тут, оставайся сколько нужно, — с легкой озабоченностью согласилась Рене, — но в следующий раз предупреждай меня заранее. Время здесь течет незаметно, так что следует брать с собой часы. Ну и не обижайся, я все же сообщу Мастеру об этом.
— Да, конечно, — согласился я.
— Будешь выходить, захвати с собой свечу, в темноте не иди. В темноте здесь куда больше коридоров, чем при свете. До свидания.
Я перевернул кресло, бросив в воздух еще пыли, поставил его с другой стороны от стола, чтобы не сидеть в густом облаке, которое размеренно и неторопливо оседало на пол, и, согнув палец, боясь прикоснуться к страницам, сгибом поддел край черной обложки.
Шаги Рене замерли в коридоре ярусом выше, я остался один в глубине мира, укутанный плотным покрывалом тишины, которая с непривычки звенела в ушах.
Тонкие хрупкие страницы книги были исчерчены ровным шрифтом незнакомого языка. Я наугад перелистнул станицы и попал на другой язык, более убористый и не такой витиеватый, как предыдущий. Тогда я открыл книгу с конца и нашел знакомые буквы.
Вчитываясь в строчки при ровном свете горящих свечей, пламя которых колебалось лишь от моего дыхания, я все больше и больше понимал то, что видел.
Как и предложила Рене, я взялся за вторую из песен. Во времена, когда возводились первые стены Форта, никакого озера на равнине не было и в помине. Город строился на берегу северного моря, которое тогда плескалось на плавно понижающемся плато. Скалистые выступы испещряли побережье, а там, где можно было пройти, возводился город, задуманный как порт.
Я перелистнул страницу, остановившись на карте.
Огромная долина, на которой располагался Форт, была зажата между двумя грядами гор. Вместо города на карте значилось «Святилище» и внизу по сноске я прочел:
«Город возводили на фундаменте древнего святилища, посвященного неизвестным богам. Старые сооружения и по сей день составляют опору Катурана».
Я перевел взгляд на ровные строки, дивясь тому, какое величие приписывает автор городу: его стены были выше самих гор и с них можно было заметить корабль за два дня пути от побережья. Форт разрастался, была выстроена внешняя стена, а город назвали Катуран. Торговля и мореходство процветали, жители строили прекрасные корабли из деревьев-великанов, чьи прямые как стелы стволы часто попадались в лесах у оконечностей гор. Плодородные земли давали богатые урожаи, а скалы блестели от самоцветов и выходов металлических пород.
На зеленых полях вокруг Катурана пасся и жирел скот. Город богател и рос день ото дня, люди стали строить жилища в горах, вырубая пещеры и залы, галереи и скальные дома. Вскоре подземные замки пронизали близлежащие к равнине горы до самых глубин, и казалось, что будущее торгового города безоблачно.
И тогда появился в городе человек, который хотел продать товар, выкованный его собственной рукой. Кузнец, чьи клинки перерубали самую лучшую сталь, которую когда-либо знали люди. Маги захотели узнать тайну сплава, но кузнец наотрез отказался ее выдавать. Тогда его заточили в подземелья города и тысячи душ терзали его тело, вырывали из него чувства и желания.
