Я хотел было спросить его, что он имеет в виду, но не успел. Внимание мое привлекла знакомая фигура, осторожно приближающаяся к крыльцу. Моралли несла перед собой миску с едой и шла так, будто боялась ее расплескать. Я не мог оторвать от нее глаз, и Шива рядом со мной тихо хмыкнул:
— Да ты точно поправляешься, друг мой, — сказал он насмешливо.
— Да иди ты, — беззлобно огрызнулся я и с улыбкой взял полную до краев миску с крепким бульоном.
— Если захочешь добавки, Дем, только скажи, — она улыбнулась как бывало раньше. Ее черные волосы блестели на солнце, убранные, как и прежде, в тугие толстые косы. — А ложку я вырезала сама, так-то вот!
Она тряхнула головой и пошла к костру, ее поступь стала легкой и непринужденной, я чувствовал в ней прежнюю, знакомую мне радость.
— Спасибо, — вслед ей сказал я и опустил голову. Легкий аромат трав из супа ударил в ноздри, пробуждая аппетит, но, верный себе, я ел неторопливо, осторожно сжимая ложку, сделанную руками той, кто была мне дорога.
— Она готова, — Шива положил мне трость поперек коленей. Ручка превратилась в приоткрытую драконью пасть. — Не мешало бы отшлифовать, да идти к реке за песком…
— Высшие, зачем все это? Костыль не может быть чем-то другим!
— Ошибаешься. Это как раз то, что тебе сейчас нужно.
— Знал бы ты, как мне надоели драконы!
— В следующий раз вырежу бабочку, — согласился фантом и засмеялся.
Я встал и оперся на трость. Роса на траве уже высохла, земля была теплой, хотя многочисленные камушки кололи подошвы. Несомненно, с тростью было значительно удобнее, чем без нее.
— Пойду, пройдусь до обрыва, — сообщил я. Оставаться рядом с фантомом не хотелось. Его голос будил во мне неявную тоску по прошлому, а слова вызывали разочарование. Шива ни в чем не упрекнул меня, но его внимательный и тяжелый взгляд еще долго упирался мне между лопаток, словно нож, приставленный грабителем к спине своей жертвы.
— Тебе понравился суп? — Моралли нагнала меня и пристроилась рядом.
— Очень, — я остановился, улыбаясь девушке.
— Я скучала, — сказала она сконфужено.
«Что же ты вчера ко мне не подошла, что же не сказала этого?» — отстраненно подумал я, но сказал совершенно другое.
— Я тоже часто вспоминал, как мы проводили с тобой вечера. Мне не хватало твоих рассказов и красок…
— А что же ты не вернулся?! — в ее голосе я почувствовал легкую обвинительную нотку. — Как только все закончилось, тебе достаточно было лишь захотеть…
Вот так, походя мы обменялись с ней тем, что ранило нас обоих. Я затаил обиду за холодный прием, ее ранило мое равнодушие, продлившееся столь долгое время. Она права в своем гневе, как мне теперь объясниться?
Я почувствовал себя совершенно неловко, будто должен был оправдываться.
— Мне нужно было побыть одному. Это так непросто, стать смотрящим дракона.
«Я не верю тебе», — говорили ее глаза.
— Моралли, — я протянул руку, но в самый последний момент остановил движение, призванное привлечь к себе девушку. — Мне пришлось поступить так, как требовали от меня обстоятельства. Я не мог вернуться или стал бы таким же, как Мастер.
— Мастер — хороший маг! — внезапно разгневалась Моралли. — Он многих спас, он первым пришел к нам и вывел моего отца и меня из города!
— Что же, ты хочешь, чтобы я сделался тенью Мастера?
Она молча опустила глаза. Столько всего не было сказано, что мы оба молчали. Она не знала, что сказать, я не знал, что ей ответить. Пропасть непонимания уже разверзлась между нами, и я вдруг понял с ужасающей остротой, что каждое слово Мастера было правдой.
Теперь я видел Моралли другой. Ее мысли были очевидны, и они оказались совсем не так красивы, как те творения, которые выходили из-под ее рук. Она была резкой и злой, она не питала ко мне никаких чувств, она никогда не считала меня своим другом…
Это стало для меня откровением, от которого где-то в подреберье родилась боль.
«Зачем же ты подошла, если тебе нет до меня дела?» — хотел я спросить ее, но молчал, уже зная ответ.
Маги.
— Прости, — наконец сказал я ей. — Ты всегда влекла меня…
— Никогда и не сомневалась, что ты хочешь только этого! — согласилась Моралли. — Я помню, как ты смотрел на меня. Нет, не зря мой отец так волновался…
— Он обладает большим опытом, — легко уступил я, и она с удивлением посмотрела на меня, будто ожидала, что я буду ей перечить.
— Ты стал другим совсем, — будто растеряно произнесла она, но я чувствовал ее смятение, будто она потерялась и не знает, что делать. — Ты такой отстраненный, неужели тебе больше не нужно человеческое общество? Это свойство всех магов?
— Я просто устал, девочка, — вяло ответил я, — сейчас слишком тяжелые времена, да и мне досталось опять, как видишь.
Я отвернулся и побрел прочь.
Ох, драконьи кости, Оружейнику следовало бы получше объяснить ей, что чувства, которые она будет предлагать мне, должны быть искренними, иначе я увижу ложь. Неужели все это было обманом с самого начала и почему столь очевидным стало для меня только сейчас?
«Дракон, — в который уже раз с тоской подумал я, — чего еще ты меня лишил? Не знать было так привлекательно…»
