— Ах, ты об этом? Северный рассчитал все верно, дракон придет. Я не видел Ночного уже много дней, он закрыт от меня, но так и должно быть, потому что их чувства с легкостью разрушают даже самый крепкий разум. Дракон выберет тебя, и ты будешь смотрящим. Или не будешь. Больше я ничего тебе не могу сказать. Теперь тебе нужно окрепнуть, потому что мы снова отправимся в горы. Не смотри на меня так, это неизбежно. В самом начале зимы нам придется уезжать, родится дракон и мы должны быть там, в лежбище.
— Ты сказал, что дракон выбирает человека еще до рождения и ты привез меня для этого. Но теперь ты говоришь, что я стану смотрящим или не стану им. Так в чем же дело?
Мастер казался непринужденным, он высыпал в чайник принесенные с собой измельченные травы, закрыл его крышкой и вновь сунул в огонь. Дождавшись закипания, снял и поставил на стол.
— Я не люблю недомолвок, — как можно резче напомнил я.
— Ну я же говорил о возможной ошибке, — пожал плечами Мастер. — Сейчас твоя задача оправиться от болезни. Ну-ка выпей это, — он налил в кружку бурого отвара.
— Ты ведь лжешь мне, — не шелохнувшись, сказал я. — Или говоришь не все.
В глазах Мастера мелькнула опасная тень, голос прозвучал сталью:
— Я сейчас встану и уйду. До вечера тебе станет еще хуже. Выбирай, как мы поступим?
Я выдохнул свое раздражение, удивительно легко справившись с собой. Если Мастер что-то утаил от меня, значит это может мне навредить.
Приняв питье, я некоторое время грел о него руки, потом принялся глотать, боясь обжечься.
Мастер молчал, и я уже отчаялся что-либо услышать от него, но маг вдруг сказал совершенно спокойно, словно это время потратил на то, чтобы справиться со своим раздражением:
— Мы как-то говорили с тобой о страхе. Именно поэтому я не хочу тебе ничего рассказывать, чтобы не пугать тебя зря.
— Я больше не спрашивал тебя ни о чем, и ты можешь по-прежнему молчать, — я задумался. — Мне кажется, я как заноза у тебя под ногтем. Ною, ною, требую внимания. Ты выбираешь пути, которые кажутся подходящими для меня и это делает меня, может быть даже слабее. Потому что я всегда думаю: ну ведь Мастер…
— Ты не готов, — сказал маг. — Ты человек своего мира и уже доказал, что не выдерживаешь натиска реальности.
— Возможно. Но ты все время ошибаешься на счетменя.
— Нет так, — маг нахмурился. — Я все время ошибаюсь на счет событий, которые окружают тебя. Ты и вправду хочешь знать, что тебя ждет впереди?
— Да, — твердо ответил я, одним глотком допив отвар. — Даже если это может закончиться для меня смертью.
— Закончится, — внезапно согласился Мастер. — Прости, но это будет так.
Я ждал, и он смирился.
— Мы отправимся налегке. Я, Северный… ты. Мы поднимемся высоко в горы и уйдем в лабиринт древнего города под скалами. К тому времени придет настоящая зима, и путь наш не покажется тебе легким. Чем выше и дальше в горы, тем больше вероятность того, что мы погибнем. Но сила еще не родившегося дракона будет лететь впереди нас. Именно она не даст нам сгинуть среди ущелий.
В тех пещерах, куда мы направимся, тебя будет ждать яйцо, из которого и родится дракон. Если он примет тебя, то отнимет и подарит жизнь. Если же дракон не примет тебя, то ты умрешь уже навечно.
— Отнимет и подарит жизнь… — я зажмурился от тяжелой волны жара, прокатившейся по телу.
— Ты принесешь себя в жертву маленькому ящеру, Демиан. Он все равно убьет тебя, разорвет твое тело на части и соберет по иному, в свойственном ему порядке. Не физическое тело, тебе не оторвут руки или ноги, и не приделают их к бокам. Но это не значит, что будет легче. С каждым это по-разному, и во многом подобное зависит не только от дракона, но и от человека.
Мастер помедлил, раздумывая.
— Я был весьма циничным и уравновешенным в те годы. Когда родился дракон, во мне не было страха или сомнений. Я все еще надеялся, что завоевав дракона, завоюю женское сердце, и он был целью и сутью моего дальнейшего существования.
Я смутно помню то, что сделал со мной дракон. Он забрал мое сознание и унес его… далеко…
Мастер задумался, но вдаваться в подробности не стал и быстро закончил:
— А потом он вернул меня обратно.
— А другие?
— Чем больше в человеке противоречий, тем более неоднозначен будет ящер.
— Почему?
— Не знаю, — вдруг признался Мастер. — Это предположение, и оно заведомо не верно. Драконы необъяснимы, Демиан. Они непостижимы для человеческого разума. Ты думаешь, сейчас ты никто? Думаешь, ты — несчастный бесправный узник, а я — великий маг, который может все? Это твое заблуждение. Я куда больший раб, чем ты. Я смотрящий дракона. На самом деле, ему нет дела до меня, он не любит меня, ценит лишь как вещь, с рождения принадлежащую ему. Это правда, что он никогда не причинял мне вреда, правда, что всегда приходил, когда я его звал, правда, что всегда помогал, когда я его просил. Он возвращался даже тогда, когда я шел против его желаний. Но драконы ревнивы, хитры и корыстны, и то, что я знаю его с рождения, ничего не меняет. Они и только они властвуют в этой долине. Думаешь, Северный амбициозен? По сравнению с драконами он — лишь горделивый недоучка.
