Погода идеальна для полетов. Хоть самолётов, которых у нас нет, хоть гравилётов. Над трассой всё ещё господствует антициклон, подольше бы так. Высокое атмосферное давление, видимость — за горизонт, ясное чистое небо. На профессиональном сленге авиаторов и авиационных метеорологов это и называется «состояние атмосферы миллион на миллион». Подразумевается дальность видимости и высота нижней границы облаков. То есть, без ограничений для работы авиации.
В Пашкиной деревне опять было пусто. Но не совсем. Хлопнув себя по ляжке и покачав седой головой, конвой укоризненным взглядом проводил классический «дед на завалинке» с самокруткой в усах. Похоже, скучающий старикан всю ночь только и делал, что внимательно следил за возмутительным светопреставлением «Вудсток на КПП-Север». Все хотят шоу.
Пикачёв дрых, как сурок, а я глазел по сторонам.
К исходу второго часа пути на горизонте начал проступать абрис таинственного горного хребта. Это Чёрные горы, где никто из наших так ещё и не побывал… Мешает вечная прорва дел и неизменный аргумент «А чего там делать без цели?». Вот и получается, что некому пока развеять или подтвердить слухи о каком-то загадочном племени, «пёсьеголовых», упорно отказывающихся спускаться в долину и выходить на контакт с анклавами Жестянки.
Массив этот покрыт потоками базальтовых лав — траппами, от шведского trappa — «лестница». С вершины холма возле Пятисотки хорошая оптика позволяет разглядеть эти гигантские ступеньки. Сложенные из тёмных базальтов, Чёрные горы в центре кругозора поднимаются полукругом, образуя природный амфитеатр невероятного размера. За первой грядой виднеется следующая, повыше, а в разрывах цепи, как предполагает Зубкова, прячутся во фьордах большие озёра.
Она же утверждает, что это исполинское плато, как и обширная долина полигона — лишь «платошка», скромное преддверие к Затерянному миру, настоящей кладовой угля и полиметаллических руд. Вряд ли в обозримом будущем люди до них доберутся. Нам бы нефть найти. Хотя кое-кто мечтает о золоте.
Именно оттуда к гарнизону прибегает речка Дуромой, изученная только в средней части, на большее сил и средств не хватает. Поэтому фраза Волкова о будущих экспедициях меня весьма заинтересовала.
Конвой шел спокойно, с постоянной скоростью. Вопреки устоявшемуся мнению, что в степи всё одно к одному, местность от километра к километру немного менялась. Появились невысокие холмы, впадины, перелески и небольшие рощицы. На этом участке даже овраги есть. Естественно, чаще стала попадаться всякая живность. Вот прошло стадо сайгаков, хотя местные не совсем похожи на рогачей уральской популяции, которых я в своё время добывал во время охоты в Западном Казахстане.
Где копытные, там и хищники — гиены и шакалы, последние прячутся так, что и не заметишь. А уж леопарда в отличном пятнистом камуфляже днём вообще не увидишь, в отличие от падальщиков, гордо восседающих на туше павшего животного. Ну, прямо фильм про африканское сафари!
Один раз я вовремя заметил здоровую, метра на четыре, змею, быстро уползающую с дороги в траву. Молодец, тварь божья, сплющенные полоски давленых змей на грунтовках не редкость. Змея страшноватая, но не ядовитая, это жёлтый удавчик. Именно так, удавчик, а не удав. Человеку удавчик не опасен, при встрече змеюка всегда уползает. Хотя при желании может придушить даже шакала, были случаи.
На повороте к станции сгрузили с плиты мопед и попрощались с Яном.
Пока рулить будет Мустафа, но не пора ли будить Пикачёва? Он единственный из нас, кому удалось после бурной ночи хоть немного покемарить. Пусть службу несёт! Тем не менее, я дал ему ещё немного поспать… Ну, всё, хватит. Однако лёгкий тычок в бок не помог, клиент на раздражители не реагировал. Открыв рот, Спика откинулся назад, как-то обмяк и превратился в мумию. Только бинтов не хватает.
— Спика… Пикачёв, подъём…
Молчание.
— Сеня… — я подергал его посильней.
Нет ответа. Он там не помер?
— Семён! — дёрнул за рукав с силой, что заставило клиента перекинуться в мою сторону.
— А? Кого?
— Вставайте, граф, вас ждут великие дела! — сообщил я. — И рот закрой.
— Мы где? — хрипло выдавил Семён, потянувшись к фляге с водой.
— Проехали поворот на Дивное, — я взял в руки тангенту. — Давай, очухивайся быстрей, сейчас остановим Мустафу, отольёшь.
— Это дело!
Сбегать в кустики захотел не только Спика, накопилось у многих. Но ждать пришлось именно его. Сколько же он пива выдул под шашлычок?
По кабине три раза хлопнули ладонью.
— Мы готовы, все на месте! — звонко прозвучал женский голос.
Да где он там? Вот он, бежит, на ходу заправляя хозяйство и поправляя штаны. Открыл ему пассажирскую дверь. Не дожидаясь ссыкуна, Хайдаров медленно тронулся, и Пикачеву пришлось с громкими ругательствами вспрыгивать на подножку. Он принял героическую позу знатного римлянина и что-то бросил живо обсуждавшим его женщинам, те колко ответили. Ну, ёлки, понеслась…
— Что девочки, подглядываем?
— Ой, Спика, не болтай ерундой.
— Чего-?!
— Да садись ты уже! — рявкнул я.
Герой-спасатель плюнул и полез было в кабину как вдруг замер. Что там опять?
