– Я тоже так думаю. Но зачем Деду сдавать такой ресурс, и почему о нём не знаем мы с тобой?
– Сама не понимаю. Ерунда какая-то получается. Обмен на действительно важный для нас объект?
– Вполне может быть.
– А ответ-то в пакетике! – кивнула она на лежащий рядом со мной планшет. – Близок ответ, да не вскроешь.
– И не говори. Но меня сейчас интересует совсем другой вопрос. Весьма тревожный и неприятный. Если казенным языком – факт утечки важной информации. Как?! Не понимаю… Никто из наших не может сбегать туда-сюда по магистрали и обернуться, допустим, за ночь! Все друг у друга на виду. Это невозможно чисто технически.
– Не может… О-па! Радиосвязь! – чуть ли не закричала Ирка.
– В смысле? Дальности не хватит.
– В коромысле! Достаточно подкрасться к посёлку километров на восемь – десять, и можно пробовать связываться с радистом Пятисотки!
– Ты хочешь сказать, что радист Некрасов – крот? – усомнился я.
– Самой не верится, Денис. Радист заслуженный, проверен многократно.
– Я уже подумал про внезапное появление на горизонте Зацепина. Но что-то тут не сходится, не клеится. Хорошо, пусть он встал на позицию двенадцать дней назад… Необходимо заранее договориться с радистом Некрасовым о времени, частотах и порядке связи, иметь соответствующую радиостанцию. Сообщить о своём прибытии и надеяться, что не будет перехвата. Слишком сложно.
– Ты прав, геморятина получается, завирально. И всё равно радиосвязь! Кто-то из сталкеров прослушивал эфир, а?
– Вариант. Упустил Мустафа, с позиции ушли не все, кто-то остался подглядывать.
– Зачем? Неужели сталкеры озаботились изучением технологий спасения?
– Похоже, так, тогда это плохая новость, – нехотя кивнул я. – Но ведь у них с Волковым контра!
– У одних сталкеров контра, а у других чики-брики, вместе дела делают… Там такие расклады, что сам чёрт ногу сломит.
– Зараза. Или действительно крот завёлся?
Кретова поморщилась.
– Типун тебе на язык, не приведи господи… Ладно, доложим обо всём Деду, а уж там разбираться будем, – она встала и начала распихивать пряники по карманам. Я допил третий стакан.
Ладно, так ладно. Будем решать проблемы в порядке поступления. А теперь нужно отвлечься. Жара спадает, самое благостное время для неспешной прогулки с шопингом.
Ветки в саду слабо качнулись, затем прогнулись сильнее, недовольно зашелестели листья. Прохладный северный ветерок налетел на вечерний город, сорвав с него горячее одеяло перегретого воздуха. Он чуть прикрыл распахнутые окна домов и освежающе прошёлся по Центральной – какой кайф! Я давно адаптировался к местному климату, уже не потею после каждого физического усилия, как сыр на тарелке. И всё же днём жарковато. Дышать стало легче, футболка быстро высыхала. Ещё бы тени побольше.
Связавшись по рации с Троцким, Кретова терпеливо выслушала длинный монолог интенданта, после чего сообщила мне:
– Похоже, эти гаврики спелись. Троцкий убедительно доказал, что у них всё идёт успешно и по плану. Амбар уже наполняется, а мы с тобой, как мне дали понять, будем только мешать сложившемуся тандему хапуг. Предложено заниматься своими делами и не париться. Далее связь по требованию.
– Они ещё долго будут торговаться?
– Сказал, до темноты. В общем, неопределённо, – пожала плечами Ирина.
– Так даже лучше, лично мне не очень-то и хотелось впрягаться в тряпки. Меня больше интересует редкая мелочёвка.
Отдав должное большой политике, век бы её не знать, мы приступили к поиску и отбору редкого, штучного товара.
В своё время Дед предложил следующую стратегию закупок – на Пятисотке нужно аккумулировать как можно больше предметов, изготовленных на Земле. «Новоделы ещё успеем наклепать, сейчас же чрезвычайно важно сохранить в образцах земную материальную культуру, как основу будущего развития уже этого общества» – вот такая декларация легла в основу нашей торговой политики.
Я с таким подходом полностью согласен. Любой предмет, изготовленный на Земле и заброшенный на Жестянку, несёт на себе отпечаток знаний и технологий, которые так легко забываются…
Люди попали сюда не эволюционным путём, а перебросом, скачком, инерционно сохраняя привычки, взгляды, память если не о личных, то об общих успехах и неудачах, нормы общежития и морали. Поэтому отстраиваемый заново мир лепится не с фундамента, а сразу с некого ростверка на свайном поле. Этот мир не дикий, первые поселенцы сразу по прибытии обнаружили на Жестянке матрицу цивилизации, определённую материальную базу непонятного генезиса, состоящую из каменных дорог и мостов, речных плотинок, полуразрушенных военных и промышленных объектов, а также неплохо сохранившихся жилых домов. Последних, правда, очень мало, но именно они задают планку: «Видите, как добротно сделано? Изучайте, пробуйте! Добывайте камень, изготавливайте цемент и стройте капитальное жильё!».
А материальная подпитка, осуществляемая извне таинственным ЦУПом, исключила падение новой цивилизации до уровня мрачного Средневековья, милостиво разрешив общинам погрузиться в порой киношный Дикий Запад.
