Один из важнейших романов современности, вошедших в послевоенный канон европейской литературы, впервые был издан в 1959 году. Его герой – «маленький человек» Оскар Мацерат, детство которого приходится на годы зарождения национал-социализма. Осознавая абсурдность действительности, он решает перестать расти и отказывается становиться взрослым. Его постоянный спутник – жестяной барабан: отбивая на нем ритм, Оскар выражает свое отношение к окружающему. Безжалостным, саркастичным и в то же время проницательным взглядом наблюдателя «снизу» показана жизнь в Третьем рейхе, атмосфера мира обывателей, порождающая равнодушие ко все возрастающему страшному злу. Роман, в гротескной форме отразивший историю Германии XX века, принес своему автору мировую известность.…любовь не знает времени, а надежда не имеет конца, а вера не знает границ, лишь знание и незнание привязаны ко времени и к границам.Для когоДля широкого круга читателей, ценителей мировой классики.…индивидуальность безвозвратно утрачена, потому что человек одинок, каждый человек равно одинок, не имеет права на индивидуальное одиночество и входит в безымянную и лишенную героизма одинокую толпу.
Переводчик:
Дизайн обложки:
Издатель:
Главный редактор:
Руководитель проекта:
Ассистент редакции:
Художественное оформление и макет:
Корректоры:
Верстка:
© Günter Grass: Die Blechtrommel
© Steidl Verlag, Göttingen 1993 (1959)
© Günter und Ute Grass Stiftung, Lübeck
All rights reserved
© С. Л. Фридлянд (наследники), перевод, 1997
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Альпина нон-фикшн», 2024
Не скрою: я пациент специального лечебного учреждения, мой санитар следит за мной, он почти не спускает с меня глаз, ибо в двери есть смотровое отверстие, а глаз моего санитара – он того карего цвета, который не способен видеть насквозь голубоглазого меня.
И следовательно, мой санитар никак не может быть моим врагом. Я даже полюбил его, этого соглядатая за дверью, и, едва он переступает порог моей комнаты, рассказываю ему всякие эпизоды из своей жизни, чтобы он узнал меня поближе, несмотря на помеху в виде смотрового глазка. Добряк, судя по всему, ценит мои рассказы, ибо стоит мне сочинить для него очередную побасенку, как он, желая выразить свою признательность, демонстрирует мне очередной, новейший образец своего рукоделия. Оставим в стороне вопрос, можно назвать его художником или нет, хотя не исключено, что выставка его творений стяжала бы одобрительные отклики в прессе и даже привлекла бы несколько покупателей. Он вывязывает из обыкновенной бечевки, которую подбирает и затем распутывает в палатах у своих пациентов, когда тех покинут посетители, многоузловых чудищ, затем обмакивает их в гипс, дает высохнуть и накалывает на вязальные спицы, укрепленные на деревянных брусочках.
Порой он носится с мыслью делать свои творения цветными, но я его отговариваю. Я указываю на мою крытую белым лаком металлическую кровать и прошу его мысленно представить себе это совершенство в размалеванном виде. Тогда он в ужасе всплескивает над головой своими санитарскими руками, пытается одновременно выразить на своем несколько неподвижном лице все мыслимые формы ужаса и отрекается от своих многоцветных планов. Итак, моя казенная, металлическая, крытая белым лаком кровать служит образцом. Для меня она даже нечто большее: моя кровать – это наконец-то достигнутая цель, мое утешение, она могла бы стать моей верой, дозволь начальство моего заведения предпринять некоторые усовершенствования: я бы сделал повыше решетку кровати, чтоб никто не подходил ко мне слишком близко.
