Уже много месяцев Оскар носил в нагрудном кармашке пиджака треугольничком выглядывающий из него платочек. Вот этот шелковый лоскут он и достал из кармашка, расстелил, уложил на него безымянный палец, определил походя, что вплоть до третьего сустава внутреннюю сторону пальца прочерчивали линии, свидетельствовавшие о прилежности, целеустремленности и честолюбивом упрямстве.
Упрятав палец в платочек, я поднялся с кабельной катушки, потрепал Люкса по шее, держа в правой руке платочек и палец в платочке, собрался в путь-дорогу, хотел двинуться на Герресхайм, к дому, имел различные замыслы относительно своей находки, успел даже подойти к забору ближайшего садового участка -но тут ко мне воззвал Витлар, который лежал в развилке ветвей яблони и с этой позиции все время наблюдал за мной и за собакой, доставившей поноску.
Взять хотя бы его голос: высокомерная, напыщенная гнусавость. Итак, он лежал в развилке яблони, и он сказал:
Хорошая у вас собака, господин мой. Я, в ответ, с некоторой долей растерянности:
-А что вы делаете на яблоне? Он начал охорашиваться у себя на развилке, жеманно распрямил длинный торс.
Это всего лишь яблочки, всего лишь китайка. Ради Бога, ничего не бойтесь. Пришлось его одернуть:
Какое мне, собственно, дело до вашей китайки? И чего я должен бояться?
-Ну, знаете ли, -начал он по-змеиному шевелить языком, -вы вполне можете считать меня райским змием, ибо китайка существовала уже тогда.
Я, разъяренно:
-Аллегорическая болтовня. Он, с немыслимой хитростью:
-Вы полагаете, что одни лишь десертные фрукты достойны греха?
Я уже хотел уйти, ибо в ту минуту мне ничто не казалось более невыносимым, чем дискуссия о фруктах, произраставших в раю, но тут он отбросил околичности, проворно соскочил со своей развилки, возвысился перед забором, длинный и разболтанный.
-А что это такое принесла ваша собака со ржаного поля?
Ну почему я ответил:
-Камень она принесла. Разговор превращался в допрос.
-И вы прячете камень в карман?
-Я вообще люблю носить камни в кармане.
-А мне то, что принесла ваша собака, скорее напоминало палочку.
-Я продолжаю утверждать, что это был камень, пусть даже это десять раз было или могло быть палочкой.
-Короче, все-таки палочка?
А мне без разницы, палочка или камень, китайка или десертные яблоки...
-Причем палочка подвижная?
-Собаку тянет домой, я пошел.
-Палочка телесного цвета?
-Занялись бы вы лучше своими яблоками. Пойдем, Люкс.
-Палочка телесного цвета, подвижная и с кольцом?
-Чего вам от меня надо? Я обычный прохожий, который для прогулки взял напрокат собаку.
-Понимаете, я тоже кое-что хотел бы взять напрокат. Нельзя ли мне надеть на мизинец, хотя бы на секундочку, то премиленькое колечко, которое сверкало на вашей палочке, превращая ее в палец? Мое имя Витлар, Готфрид фон Витлар, последний в нашем роду.
Так я познакомился с Витларом, в тот же самый день подружился с ним, до сих пор считаю его своим другом, а потому не далее как несколько дней назад, когда он пришел меня навестить, сказал ему:
-Я от души рад, дорогой Готфрид, что именно ты, мой друг, донес на меня в полицию, а не какой-нибудь первый встречный.
Если существуют на свете ангелы, то Витлар один из них: длинный вертопрах, живой, складной, которого скорей можно представить себе обнимающим самый бесплодный из всех уличных фонарей, нежели теплую, льнущую к нему девушку.
Витлара углядишь не вдруг. Являя каждый раз лишь одну из своих ипостасей, он может, в зависимости от обстановки, обернуться ниткой, огородным чучелом, вешалкой для пальто, лежащей на земле развилиной. Вот почему я его и не приметил, когда сидел на кабельной катушке, а он лежал на яблоне. Ведь и собака не залаяла, ибо собака не может ни учуять ангела, ни увидеть, ни облаять.
-Будь так любезен, попросил я его позавчера, -пришли мне копию того доноса, который ты сделал три года назад и с которого начался мой процесс.
И вот передо мной лежит копия его доноса, и я предоставляю слово ему, тому, кто действовал против меня в суде:
"Я, Готфрид фон Витлар, лежал в упомянутый день на развилке яблони, которая растет на садовом участке у моей матери и приносит каждый год ровно столько яблок, сколько могут вместить в виде яблочного повидла семь наших банок для консервирования. Итак, я лежал на развилке, следовательно лежал на боку, разместив левую тазовую кость в самой глубокой, слегка поросшей мхом точке развилки. Ступни мои указывали пальцами в направлении Герресхайма. Глядел же я -куда я, впрочем, глядел? -глядел же я прямо перед собой и надеялся, что в поле моего зрения что-нибудь произойдет.
И тут в поле моего зрения вступил обвиняемый, который на сегодня является моим другом. Его сопровождала собака, она бегала вокруг него и вообще вела себя так, как положено собакам, а звали ее, о чем мне впоследствии сообщил обвиняемый, Люксом, порода ротвейлер, его можно брать напрокат в прокатном бюро, что неподалеку от церкви Св. Роха.
