– Я даже не счел необходимым сообщить о своих тратах Димону. В его банке в это время возникли какие-то проблемы, и он с головой погрузился в их решение, оставив меня один на один со всем нашим хозяйством. Я был не против. Еще бы, ведь моя уверенность в том, что я – русский Цукерберг, была тверда, как алмаз! Пятнадцать тысяч туда, тридцать сюда – я клепал завлекающие слоганы и заряжал рекламные кампании пачками, не дожидаясь отдачи, ослепленный сияющими перспективами… Недели три я ходил как в тумане, полный грез о радужном будущем. В это время меня даже не смущали эти убогие подколки тестя, который все жаждал узнать, когда же наконец я обеспечу свою родню виллами на Мальдивах и парой-тройкой частных джетов. Старой мегере я пообещал что-то вроде собственной фермы, а Олегычу – автосалон, то ли ремонтную мастерскую… – Артём усмехнулся про себя, вспомнив какую-то подробность. – По-моему, я даже сказал, что куплю ему футбольный клуб «Торпедо»! Маразматик когда-то работал на ЗИЛе и с тех пор был преданным болельщиком этих никчемных ублюдков, пинающих мячик в семейных трусах… Да… это были странные дни… Извините, сейчас вернусь.
Симыкин медленно, по-стариковски, встал с табурета и прошаркал из комнаты. Когда он вернулся, в его руке была зажата пол-литровая бутылка водки «Беленькая», заполненная примерно на четверть.
– Извините, – еще раз сказал он и коротко приложился к бутылке. – У-ух, дьявол… о чем это я?
Артём хотел было поставить бутылку на тумбочку, но передумал и теперь маял ее в руках.
– Деньги, – продолжил он через несколько секунд. – Как всегда, все дело в этих чертовых деньгах! В общем… так вышло, что я залез в семейную кубышку… Мы ведь с Маринкой откладывали на машину. Ну как откладывали… Начали-то вроде бойко, но потом этот гребаный кризис, все дела… Саша еще тогда приболела. В итоге, тема с машиной на время встряла, но где-то триста тысяч у нас лежало… Лежало, – медленно повторил Артём, словно пробуя это слово на вкус, и снова замолк, едва заметно покачивая головой и глядя куда-то сквозь камеру. – Надо было сразу сказать Димону, – протяжно вздохнул Симыкин и сделал еще один глоток «Беленькой». – Всего на рекламу ушло что-то около трехсот пятидесяти тысяч. За эти деньги мы получили порядка ста с чем-то отзывов, из которых добрая половина состояла из односложных фраз типа: «Просто козел!» или «Клевая телка», ну и прочее в таком же духе… Стартовая эйфория постепенно покидала меня. Я начал понимать, что чересчур оптимистично смотрел как на проект в целом, так и на свои возможности по его раскрутке. Оказалось, что недостаточно прочитать пару-тройку книжек по маркетингу, чтобы стать гуру продаж…
Артём механическим движением поднес бутылку ко рту и с некоторым удивлением обнаружил, что та уже опустела. Он скорбно скривился и поставил ее на пол.
– Вдобавок ко всему Маринка собралась купить Сашке велосипед и обнаружила, что деньги, которые до этого всегда лежали в нашей специальной сберегательной шкатулке, исчезли.
Артём непроизвольно поежился, как от озноба, обхватил себя руками и стал раскачиваться на стуле взад-вперед. По его виду чувствовалось, что воспоминания о тех днях причиняют ему довольно серьезный дискомфорт.
– Сцена, доложу я вам, получилась совсем неприглядная, – пожаловался он камере, отводя глаза в сторону. – Не хотел бы останавливаться на описании всех фраз и эпитетов, которыми меня наградила моя ненаглядная супруга и прибежавшие на ее крики гребаные тесть с тещей. Особенно они! Тогда я, разумеется, тоже вспылил. Но, признаться, им всем было за что сказать мне пару ласковых… В общем, кончилось все тем, что я собрал вещички и свалил по-бырику из этого осиного гнезда… Теперь вот, как видите, обретаюсь в этих хоромах.
Артём развел руки в стороны и невесело ухмыльнулся.
– С Димоном тоже все вышло не слишком красиво. Когда он наконец одолел тот финансовый шторм, которому подвергся «КрасБанк», и соизволил вернуться к нашим, так сказать, баранам, по сути, было уже все кончено. Я был полностью опустошен произошедшими событиями и не способен к продолжению борьбы за будущее проекта. У меня не было даже сил встретиться с Димкой лично. Все, о чем я его просил в нашем единственном за все это время телефонном разговоре – вернуть хотя бы половину того, что я потратил на рекламу, чтобы хоть как-то загладить свою вину перед Маринкой… Димона, естественно, интересовали немного другие ориентиры. Он звонил мне еще несколько дней, после того как я бросил трубку, но я сначала малодушно не отвечал на звонки, а потом и вовсе добавил его номер в список нежелательных.
Артём спрятал лицо в ладонях и невнятно промямлил:
