- Каждую ночь, шиза у него была. Макар нормальный с виду, продуман в поведении и действиях. Витька выл каждую ночь, стоял в огороде, и стучал в кастрюлю при этом. Вот уже считай, сегодня вторая ночь…тишина. Деревня кайфует! Хотя тут старики, глухие все. Я слышу хорошо, тебя учуял, еще когда ты в окно заглянул. Не пугайся, охотник я. Всю жизнь в тайге егерем. Сюда перебрался двадцать пять лет назад. До этого, пятьдесят, шастал по Сибири, и стрелял не со срамной двустволки, а из революционной… мосинки. Да и родня у меня тут, рядом.
- Значит тот, Витька, а Макар…на поляне его не было, - задумчиво произнес я. – Твою же мать….
- Напутал внучек? - дед смотрел на меня и улыбался. – Они как две капли воды, я даже и не знал, что такое бывает. От внешности до голоса, да и курят как паровозы. Не поймешь,у кого стреляешь дымок никотиновый. Разница только в поведении. Даже злость у них одинакова. Только у одного холодный расчет, а у второго, мания преследования. Да, Витька еще плакать любил, как маленький. Сидит, слезы вытирает, рыдает. Котенка нечаянно задавил, помню, так похоронил его и сорок дней отпевал, молился. Но, стоит Макару привести бабу в дом, все…..бунт на корабле! Бабу на эшафот! И Витька потом слушается брата как шелковый, даже поведение становилось нормальным, на день другой, за исключением ночного воя.
- И все молчат? Деревня не вякает?
- Телефонов нет, а вышка для сотовых, откуда их тут взять старикам, да и зачем, вся жратва через попа твоего, они кормильцы. Молодежи нет, самому молодому, около пятидесяти, все пьют. Всем очень удобно. А главное, вякнешь – закроют в домашнем железе, и сожгут. Внутри-то у всех вагонка, есть чему пыхнуть. Это банда, и ее все бояться. Просто, тупо, страх. Страх за свою дряхлую, больную, вонючую жопу! Вот такой расклад Саша.
- А ты смел дед! – я улыбнулся.
- Я порвал бы их, но не с этим, - он задрал вверх грязную плотную рубаху в клетку. Я увидел огромный шрам, в виде запятой, идущий от самого соска левой груди, до лобка. Сбоку выходила из дряблого живота, трубка, которая своим концом была вставлена в грязный целлофановый мешочек, наполненный наполовину желтой, мутной мочой.
– Это медведь, давно еще, я выжил, но…я инвалид, поднимаю тяжелое и все, кровит у меня. Ты - есть шанс!
- Давай патроны. Пошел я, дела делать!
- За девку не переживай, с ней пока все нормально. Не орет. Жди, я скоро.
Он подошел к столу, немного отодвинул его в сторону, и, открыв люк на полу, тяжело спрыгнул в лаз. Глубина оказалась по пояс, и он, нагнувшись, скрылся под основным полом. Минут через десять, он появился, закрыл люк, вернул на место стол и протянул мне бумажный сверток.
- На подарок, патронташ там с пульками, Патронташ, старый, советский, чинный, не то, что сейчас, тебе на пояс в пору будет. Бери внучек. Запомни одно, сделаешь, не переживай о содеянном, живи, как нормальный человек. Душой не болей, и не вспоминай. Старость сама напомнит, всплывает как хорошее доброе кино, научившее жизни, даже будешь цвета вспоминать, если из ума не выживешь.
Я повернулся и подошел к двери, обернувшись снова к деду, я не удержался и спросил:
- Дед, а тебе-то все это, все же, зачем? Столько лет, жили так….
- Родню жалко. Ты говорил, что у отца Сергия служат двое, так вот девка при нем, моя внучка. Мать ее, пьянчужка, в отца пошла, в меня-то есть. Как там, она, кстати, Машка то? Она редко тут появляется, из-за этих уродов.
Я замер, ошалело, смотря в дедовы глаза, медленно сел на корточки и уперся спиной во входную дверь….провел ладонью по резко увлажнившемуся лбу, стер пот.
- Дед, - я не знал, говорить или врать, молчать или кричать. – Дед…
- Ы-ы-ы-ы, - услышал я. Дед сжал плотно зубы и сквозь них, пытался говорить. Он был белее снега. - Ы-ы-ы-ы, кыкэтоы-ы-ы-ы прыизышлы….
- Как произошло, как…- повторил я. – Отец Сергий, перерезал ей горло. На реке. Маша помочь нам хотела. Нас поймали, Макар притащил сюда мою…в общем женщину. Когда поп убил Машку, я убил его. Витьку, и Молчуна, тоже я….два дня назад. Маша мне оружие отца вынесла, подложила в лодку, взамен отдала ему мое, тем самым введя его в заблуждение, типа мы безоружны. Тот не усек ничего, и смело пошел на меня. Теперь я понимаю, почему он тебя глупым аборигеном звал, ты ему родня…
Дед,закивал в знак согласия, прикрылглаза, и остался стоять посередине комнаты. Я видел, как он дрожит. Подбородок с недельной щетиной, мелко трясся, стиснутые зубы скрипели. Время шло, дед не двигался.
- Дед, мне пора, мне нужно успеть, пойми.
- Иди. Послушай, вторая бочка по течению реки, от заброшенной фермы, тоже их, если вдруг не найдешь никого тут. Иди туда. У них там склад, но мало ли, тем более там же и погреб есть, большой.
Я поднялся, вышел на улицу, на ходу надевая на себя патронташ, достал ружье и смело перепрыгнул забор, направляясь к дому – бочке в глубине огорода.