- Так вот какой ты, Саша. Ваша Вероника все нахваливала, какой ты хороший и красивый. Она права. Хорош, нечего сказать. Поверь моему опыту, я уже не молода, совсем не молода. Саш, голоден? – баба Тамара вопросительно, с улыбкой уставилась на меня, поджав руки к своей груди.
- Вообще-то да. Ощущение, что очень давно не ел.
- Точно, давай. Яишенки с опятами, холодца с черным хлебушком и бутылочка брянской водочки «Лимонной». Давно бутылочка лежит, лет пятнадцать уже, если не больше, даже и не знаю, делают сейчас такую или нет. Открою дорогому гостю. – Она сделала мечтательное выражение лица и облизнула свои поддернутые морщинами губы в предвкушении вкусной трапезы.
- Вы баб Тамар, так обрисовали все вкусно, что я стерпеть то не могу. – Я улыбнулся.
- Да и не надо. Давай-ка, Вероника, быстренько, помоги мне. Давай, давай, живее, мужика кормить и ублажать нужно. Чтобы на других не глядел и домой всегда спешил. Шевелись, не будь малахольной.
Через пятнадцать минут, горячая яичница с обжаренными маринованными опятами дымилась на столе, холодец с хлебом и хреном манил взор, а бутылка водки с рюмкой из толстого стекла заставляла сгладывать вязкую слюну. Мы уселись за стол, и я принялся открывать алкоголь.
- Не видел никогда такую водку. Надо же, желтого цвета.
- Такая раньше только в Брянске продавалась, вернее я только там ее встречала в магазинах. Часто я туда раньше наведывалась. Саша и мне наливай, выпью с вами. Эх, молодые. За вас.
Выпив по полной рюмке, все дружно накинулись на еду. Минут пятнадцать слышно было только, как стучат вилки и тихонько тикали часы-ходики на стене.
- Спасибо вам, баба Тамара. Огромное. Наелся. – Я довольно потянулся.
- Выпей еще Саша. Посидим, поговорим. Разговор есть, пока время позволяет, до утра. Утром вам нужно пропасть. Исчезнуть отсюда.
Мы внимательно посмотрели на пожилую женщину.
- Сколько вам лет баба Тамара? – спросил я. – Знаете, баба, баба, называем, а у меня не поворачивается язык почему-то. По мне, лучше тетя.
- Молодо выгляжу?
- Ну, лет 65, больше не дал бы.
- Мне Сашенька, восемьдесят два года. Родилась я в далеком 34-ом году. Когда сюда пришли фашисты, мне было семь лет. Я просто, как сейчас говорят, по-современному –разговоры разговаривать умею. Читаю всю жизнь много, мир посмотрела. Мужиков любила. Хм, как сама себе говорю: больше спортивно-активной любви - меньше ревматизма. Не старею, так то, в бабку пошла. Она когда померла, в 96 лет, ей максимум люди семьдесят пять давали. Кто ее не знал близко, причитали, ох молодая еще, пожить то можно было бы. А кто знал, те ведьмой считали. Пережив тут войну, отсюда никогда так и не уехала я, и мужа тут схоронила, и сына. Сын в цинке приехал, грузом 200, с Кабула, двадцать восемь лет назад. Говорили Афганистан его «боялся», но видишь как, у себя жизнь моего сына, оставил, не отпустил. Жены у негоне было, детей тоже. Так одна я и осталась. Мужа другого я не захотела. Но, прости за грубость, «подмахивала» другим, да….мой грех. Кто-то водку пьет, а кто-то чужих мужиков в койку таскает. И горько, что не мой, но сладко, что сейчас. – Баба Тамара задумалась, затем продолжила. – Так вот. В конце восьмидесятых, в начале девяностых, в деревне, что за пятьдесяткилометров, выше нас по реке, стали пропадать люди, и гибнуть, скорее всего. За десять лет, сверху пришло всего четыре лодки с туристами. Это ничто. Я помню семидесятые, разгар моды на туризм в СССР, тут за день проплывала десятка полтора байдарок. Все стремились дойти до Угры, и даже доплыть до устья Оки, под Калугой. В общем, люди пропадали, а милиция в глубинке, сами понимаете. Все сложилось удачно, но не в пользу людей. Но те четыре лодки с туристами, все как один говорили о черном кабане. Он просто выходил к ним с берега по нашу сторону, смотрел на них какое-то время и уходил. Появилось поверие, что ниже, встречи этого кабана с людьми, все заканчивается, зло пропадает, люди не исчезают. По крайней мере, разбивая лагерь, выше нашей деревни, действительно, ничего не происходило.
- Минуточку, вы хотите сказать, что я вчера, реально проплыл почти пятьдесят километров? – Я на «автомате» налил водки и залпом выпил.
- Черного кабана, видят километров за тридцать от нас. Не знаю, сколько вы плыли до контакта с животным, но в целом, выходит, что да. Не знаю рекорд ли это, но думаю для кого-то однозначно. Протяженность русла реки в районе ста километров, плюс минус.
- Сколько от вас до Угры?
- Двебольших деревни, несколько мелких, их можно даже и не заметить с воды, не напрягаясь и потихоньку на байдарке, два дня, максимум три, с учетом долгих остановок и прочего.
- Что у вас с транспортом. Как отсюда можно уехать?
- Машина приходит раз в неделю, по четвергам, привозит еду и прочее. До следующего четверга я вас тут держать не буду, простите.
- Почему? Мы заплатим.
- Нет. Есть вторая часть легенды про кабана.
- И? – я затравленно уставился на женщину.
