Я родилась сумасшедшей, но он сделал меня убийцей. Блейкли Вон Месть — прибыльный бизнес, и для психопатки с нулевым уровнем эмпатии подавлять ее очень выгодно, именно так я добиваюсь этого неуловимого выброса адреналина. Моя жизнь организована. Полностью под контролем. Тщательно расписана с учетом моих потребностей. А потом он проваливает одно из моих заданий. Алекс умен, сексуален до экстаза. Он ученый, в застегнутой на все пуговицы рубашке, ищущий острых ощущений. И я не заметила его приближения. Его обман был безупречен. Он использовал мою тщеславную натуру против меня, заманил в свою ловушку. Его одержимость поиском лекарства переросла в смертельную одержимость мной — и теперь я во власти безумного ученого, чей жестокий эксперимент разрушает мой разум. Меня спасает лишь месть. И я клянусь отомстить доктору Алексу Чемберсу. Алекс Чемберс Тиканье часов — это саундтрек к моей жизни, отсчитывающий драгоценные секунды, которые у меня остались, чтобы найти противоядие. Поиски идеального объекта приводят меня к ней, и, ох, она — прекрасное открытие. Я хочу ее. Она нужна мне. Болезнь Блейкли — это смерть для ее разума. И вопреки законам общества и даже самим законам природы, я возвращаю к жизни ее омертвевшую, бесчувственную человечность. Возможно, я сошел с ума в процессе, и после многочисленных неудачных попыток количество моих жертв растет. Я даже привлек внимание печально известного серийного убийцы "Ангела из Мэна" — мерзкого катализатора моего исследования. Но моя жертва того стоит, она — мое прекрасное творение. Я даже готов к тому, чтобы она отомстила мне, злобному принцу из ее мрачной сказки. Если это мой конец, то есть гораздо худшие способы умереть, чем от рук моей маленькой садистки.
Перевод: Татьяна Никонова
Бета-корректор: Султана
Редактор: Amelie_Holman
«Я думаю, вы могли бы занять время чем-нибудь более полезным», — заметила Алиса. «Сейчас оно тратится напрасно, так как вы загадываете загадки, на которые нет ответа».
«Если бы ты знала Время, как я его знаю, — произнёс Шляпочник, — ты не говорила бы, что растрачивается
— ЛЕВИС КЭРРОЛЛ, ПРИКЛЮЧЕНИЯ АЛИСЫ В СТРАНЕ ЧУДЕС
ПРОЛОГ
ТЕМНЫЙ РАЗУМ
АЛЕКС
Красота обманчива. Как и всему в природе, нельзя доверять своим глазам. Самый яркий цветок, замысловатое крыло бабочки — все это создано для того, чтобы привлекать внимание и предупреждать: «
Первобытный хищник прислушивается к этой угрозе. Тысячи лет эволюции и законы природы остаются неизменными.
Это идеальная конструкция.
Но мужской разум сложнее, или, по правде говоря, проще. Воспринимает предупреждение как вызов. Эго требует, чтобы он преодолел эволюцию и уничтожил то, что может его ослабить.
А что может сделать мужчину более слабым, чем женщина?
Я стучу большим камнем по отстоям на берегу реки. Пресная вода устремляется мимо валунов, сбривая неровности, как это неизменно происходило на протяжении многих лет, стачивая речные камни. Как мило с их стороны.
Таков процесс. Возьмите твердую и зазубренную вещь и надавливайте на нее до тех пор, пока она не станет однородной. Геология. Опыты за опытами. Научный метод. А если это не удается, всегда есть возможность устранения.
Складываю очищенные камни в поношенный мешок и перекидываю его через плечо. Я пометил эту территорию, нарушил природную среду. Теперь я часть нее. Водопад обрушивается вниз сине-зеленой прозрачной рябью, разбиваясь о белую пену. Шум водопада громко отдается в ушах, эхом разносясь по лесу. Идеальное местечко для сокрытия криков.
Поскольку мы не примитивные животные, у всех нас есть психологические слабости. Хоть одно всепоглощающее желание, которое нас ослабевает.
Она — мое желание.
Самый яркий цветок, замысловатое крыло бабочки — ее создали для меня, чтобы заманить и сделать слабым. Попытки сопротивляться ее уловкам были тщетными и неэффективными.
Ох, а я прикоснулся. Я сунул руку прямо в ее пламя. Умолял сжечь меня.
Одержимость — восьмой смертный грех… и она овладела мной одним поцелуем.
Она — отклонение от нормы. Некорректная конструкция. Но для ее личных целей все выходит просто идеально.
Камни стучат друг о друга позади спины, когда я поднимаюсь на холм, тропинка теперь протоптанная и знакомая. Ворота из кованого железа со скрипом открываются, нарушая тишину, шум неуместен в этом изолированном месте обитания.
Я бросаю мешок к своим ногам и вытаскиваю один из камней среднего размера. Достаю оловянные карманные часы, открываю крышку и кладу на утрамбованную землю. Тиканье отдается эхом от коры тонких сосен. Я смотрю, как секундная стрелка прыгает, прыгает, прыгает…
Разбиваю камнем стеклянный циферблат часов.
Рука дрожит, когда я смотрю на сломанные часы. Кладу камень обратно в мешок, разминаю пальцы. По моим вискам стекает пот. Птица слишком громко хлопает крыльями.
Тишина настораживает.
Я ощущаю, как разлагаются мои клетки. Растворяются мембраны. Молекулы расщепляют и пожирают омертвевшее вещество. Более сильные клетки отсасывают слабые по мере их разрушения.
Когда захожу внутрь хижины, словно перерождаюсь. Внутри появляется совершенно новый синтез. Моя цель еще никогда не была так верна.
Тысяча тикающих стрелок, тысяча стеклянных граней отражают ее прекрасное лицо.
Опустошаю мешок с камнями.
Я целитель.
И цель моей жизни не может пострадать от одного недуга — одного отклонения в конструкции.
Она — моя болезнь… и от нее нет лекарства.
ГЛАВА 1
ЗАДИРА
БЛЕЙКЛИ
Жестокость — это заболевание.
Учительница во втором классе сказала об этом. Кайл Селларс — семилетний пацан с пальцами-сосисками — схватил мою куклу Барби из Малибу и втоптал ее в грязь. Я бросилась за ним, повалила на землю возле детской площадки и засунула его пухлую морду в муравейник.
Его вопль заставил замолчать всех на игровой площадке, дети встали вокруг нас.
Потрясенная миссис Фишер отправила меня в кабинет директора для принятия дисциплинарных мер. Миссис Фишер в тот год была новенькой. Она еще не понимала, что нельзя наказывать Вон.
Мою маму вызвали в офис. Будучи светской львицей, Ванесса Вон редко посещала подготовительную школу своего ребенка. Это была забота няни. Но она пришла, и на следующий день у нашего класса появилась новая учительница.
Иногда я задаюсь вопросом, что случилось с миссис Фишер. Хотя то, что она сказала мне на детской площадке, с широко раскрытыми глазами и ужасом на бледным лице, я не забыла. Потому что никто никогда раньше так со мной не разговаривал.
