— Он такой же подонок, как мы все. Не замочишь его этой ночью, он дождется удобного случая и уроет тебя как пить дать. Думай головой. Сейчас Берти или затаится, сгорая от ненависти, или ударит…
Джонни не ответил. Говорить бесполезно. Выбор уже сделан. Теперь надо дождаться последствий…
Селеста места себе не находила от беспокойства. Она не знала, почему пошла к сестре. Возможно, потому, что в критические моменты жизни человек тянется к родне, даже если эта родня далека от идеала. Сегодня молодая женщина просто не могла поехать к родителям. Отец будет бурчать о Джонни и его делишках, а мама замучает, предлагая чай чашку за чашкой. Она даже не вполне отдавала себе отчет, куда идет, пока не очутилась перед дверью дома Синтии.
Несмотря на поздний час, удивление и радость старшей сестры были неподдельными.
— Ой! Привет, сестренка!
В последнее время Синтия взяла привычку называть ее «сестренка». Селесте это не очень нравилось. Как-то неискренне…
— Привет, Синтия! Я решила заглянуть к тебе на минутку.
В глазах старшей сестры читалось: «Но не в это же время ночи?!» Но вслух она этого не произнесла.
— Идем в кухню. Я заварю чай. А еще у меня есть бутылочка отличного вина.
Селеста прошла за сестрой в стерильно чистую кухню и без обиняков спросила:
— Водка есть?
Синтия взглянула ей в глаза и, грустно улыбнувшись, сочувственно поинтересовалась:
— Неужели так плохо?
Селеста утвердительно кивнула.
— Из-за этого я тоже до сих пор не легла спать. Джеймс еще не вернулся…
Синтия плеснула в стаканы по доброй порции водки, сделала большой глоток и несколько комично поморщилась.
— Я знаю, ты не можешь сказать мне, что происходит, но судя по тому, что ты здесь, дело нешуточное. Я знаю, что поступила неправильно, но, поверь, я ужасно беспокоилась о Джеймсе. Он сидит на кокаине. Ты об этом знаешь?
Селеста не ответила. Она просто не знала, что сказать.
— Он нюхает его и днем, и вечером. Бóльшую часть дня он находится под кайфом. Я отдаю себе отчет в том, что никогда не была ему хорошей женой, хорошей матерью своим детям… Да, я завидовала тебе и боялась за него… Надеюсь, я понятно объясняю? Теперь я понимаю, что поступила плохо, отвратительно… Но я уже дорого заплатила за свою ошибку. Ты по-прежнему моя маленькая сестренка, и мне больно, когда я вижу, что у тебя что-то не ладится. Если хочешь, можешь мне все рассказать. Или мы просто посидим и поболтаем ни о чем. Как хочешь, Селеста, как хочешь…
Речь была произнесена так убедительно, что младшая сестра поверила, будто Синтия говорит то, что думает. Время, проведенное в «изгнании», наверняка сильно на нее повлияло. Но все же Селеста боялась, что Джонни рассердится, узнав, что она проболталась сестре о происходящем.
— Я не могу, Синтия! Я хочу, но не могу.
Старшая сестра изобразила на своем красивом лице улыбку.
— Хорошо, мы поговорим о чем-нибудь другом. Кстати, ты видела платья, выставленные в новом магазинчике в Илфорде? На днях я купила себе одно…
Улыбаясь, Селеста слушала ее болтовню. Она была ужасно благодарна Синтии за то, что она составила ей компанию, но беспокойство никуда не делось и Селеста продолжала мучиться вопросом: «Когда закончится эта бесконечная ночь?»
Берти не на шутку встревожился. Он не смог дозвониться ни до кого из тех, кто работал непосредственно с ним. Нет, мелкие сошки все были на месте, а вот настоящие крутые парни, на помощь которых они рассчитывали, как сквозь землю провалились. После второго звонка мысль, что их перекупили, зародилась в голове у Берти. Сначала он отказывался верить, что товарищи их предали. Когда же сомнений не осталось, он почувствовал неприятный холодок в животе.
Кевин выразил меньше удивления. Босс отлично знал, что все имеют свою цену. Ни на кого нельзя полностью положиться, по крайней мере, в бизнесе, которым они занимаются. Каждый хочет оказаться на стороне победителя. Это заложено в человеке от природы. Но Кевина Брайанта несколько испугало то, что враг смог так легко и главное незаметно перекупить его людей. Ни у него, ни у Берти не появилось даже тени подозрения, что за их спинами что-то происходит. Значит, операция была заблаговременно спланирована и проведена. По всему выходило, что они проигрывают. Оставался один шанс спасти ситуацию. Надо убить Джонни П. Дело касалось не столько мести, сколько вопроса собственной жизни и смерти. Ставки были взвинчены до предела. Игра принимала очень грязный оборот.
Кевин взглянул на Берти Уорнера и прочел страх и неуверенность в его глазах. Помощник свято верил, что его ребята надежные, что им можно полностью довериться.
— Он сделал нас, как салаг, Берти. Надо это признать. Но если мне суждено погибнуть, то я отниму кое-что и у Паркера.
Берти никогда прежде не видел, чтобы Кевин Брайант вел себя так по-простому. Впервые он открыто демонстрировал обыкновенные человеческие эмоции. Но по-настоящему испугал его смысл слов Кевина. Берти знал, что приятель не собирается отступать. Он тоже не собирался сдаваться без боя. По крайней мере, это понятно.
— Я с тобой до конца.
