— Успокойся. Ничего ужасного не произошло, по крайней мере с нами, а вот Луна здорово подставилась. Хорошо, что я успела распечатать фото, буквально через пятнадцать минут после публикации Рамиро их удалил. — ответила Химена улыбаясь реакции подруги.
— Ты собираешься показать это всем? — с опаской спросила Дельфи.
— Да, — спокойно произнесла испанка. — она решила, что может увести моего парня и пожалеет о своём решении.
— Это жестоко! — кажется, Дельфина сейчас готова посочувствовать мексиканке.
— В жизни будет ещё много вещей, которые будут казаться тебе жестокими, но это будет необходимо сделать. — объяснила подруга. — Такова реальность!
========== Глава 23 Подстава для Педро ==========
Учительская сильно напоминала Гастону рабочий кабинет отца. Такой же ламинированый паркет цвета дуба, очень знакомо выглядят и стены обшитые деревянными панелями с рельефной филёнчатой отделкой, вот только стол в кабинете сеньора Периды значительно меньше, неудивительно, ведь он там работает один, а здесь ежедневно бывает около тридцати учителей и жалюзи отец Гастона предпочитает шторы. Сейчас Гастон искал сеньора Ариаса (Педро) в это время каждый вторник тут бывает только он, у него «окно» между третьим и пятым уроком. Парень огляделся учителя здесь не было. «Может он сейчас придёт.» — подумал парень. Аргентинец посмотрел на часы до конца четвёртого урока оставалось пятнадцать минут, но он не особо переживал по этому поводу ведь сейчас у него химия, будет даже отлично, если учитель придет сюда только со звонком. Неожиданно Гастон услышал что-то похожее на всхлип из дальнего угла. Парень обошёл стол и увидел на полу плачущую Дельфи. Он был слегка удивлён увидеть её здесь. Парень был так зол на сестру после того, что она сделала, что его даже не волновало почему она плачет.
— Что ты здесь делаешь? — от голоса парня веяло холодом. Они с Дельфи никогда не были особо дружны, она всегда портила нервы Гастону, но её мелкие пакости он мог терпеть ещё очень долго, а вот то, что она помогла маме выселить Нину с семьёй из дома и даже нераскаевается в этом, более того она до сих пор помогает матери портить жизнь этой и без того несчастной семье, он ей простить не смог.
Девушка подняла голову и посмотрела на брата заплаканными глазами. Она молчала. Гастон посмотрел на сестру и ухмыльнулся: тушь растеклась по лицу, помада размазалась, а тональный крем она, кажется, стерла вытирая слёзы.
— Ну и видок у тебя! Что снова пришла признаваться в любви к Ариасу и он СНОВА тебя отшил? — спросил Перида, ответа не последовало и это слегка напрягло парня. В любой другой день скажи он что-то подобное аргентинка бы ответила ему оскорблением, но сейчас она молчала. Девушка размышляла над тем, исполнить ли ей план составленный вместе с Хим или сказать брату правду о том, что всё в порядке это была лишь глупая затея, чтобы подставить Педро. Но как бы тогда отреагировал Гастон? У Дельфи нет проблем с ложью, она с лёгкостью могла бы обмануть кого угодно включая и родных, но то в чём она собирается обвинить Педро уголовное преступление и естественно её брат скажет написать заявление, если, конечно, поверит ей в чём она сильно сомневалась. Гастон никогда не защищал Дельфи, но ей казалось, что после того что она расскажет (слова заранее придуманные совместно с Хименой) он хотя бы из-за своего чрезвычайно развитого чувства справедливости мог бы посоветовать ей обратиться в полицию.
— В чём дело? — снова спросил парень. Дельфи вдруг поняла, что молчит слишком долго. Она опустила на пол свои руки, которыми до этого прикрывала рубашку и взору аргентинца предстала порванная рубашка. Кажется, он только сейчас заметил все эти пуговицы на полу и пиджак девушки лежавший где-то на диване вместе с галстуком. Он медленно присел на корточки рядом с Дельфиной.
— Я хочу уйти. — всхлипывая произнесла аргентинка. — Давай уйдём.
— Погоди, что случилось? Что с твоими вещами и с тобой? — какое-то странное и довольно неприятное чувство прокралось в душу парня.
— Педро… — еле выдавила из себя она и тут же заплакала с новой силой.
— Что «Педро»? Это он сделал? Он тебя обидел? — Дельфина не помнит дня, когда Гастон говорил с ней таким взволнованным тоном, как сейчас. Он переживал за неё и она солгала, если бы сказала, что ей это не льстит.
— Я пришла… — аргентинка не могла заставить себя говорить, ей казалось, что эта ложь приведёт не только к увольнению Ариаса, но к другим последствиям о которых она до этого особо не задумавалась, но отступать было уже некуда и она продолжила: — чтобы поговорить о пересдаче.
— И что? Что было дальше?
— Он сказал, что ему надоело (всхлипывает) со мной возиться. И что… — девушка пыталась остановить поток слез она и сама не понимала почему она плачет, это ведь не по-настоящему этого никогда не было. — Чтобы сдать экзамен, я могу сделать единственное (снова всхлипывает) что умеют такие девушки, как я.
