Московских оперов Льва Гурова и Станислава Крячко вновь срочно отправляют в командировку. В провинциальном городке Судаково убит глава местной администрации Захарухин. Убийца – судя по всему, профессионал – не оставил никаких следов; местные сыскари в глубоком ступоре, и вся надежда на знаменитых работников столичного МУРа. Начав расследование, Гуров выясняет, что вот уже целый год кто-то планомерно и очень профессионально убирает местный криминалитет. А поскольку Захарухин был тесно связан с ним, Гуров приходит к выводу, что все эти убийства связаны между собой. Но уж очень странным вырисовывается психологический портрет убийцы…
Аня стояла на бетонной плите, которую положили перед «улиткой» автобусной остановки из оцинкованного железа, чтобы в дождь людям не приходилось шлепать к автобусу по лужам. На душе у девушки было легко и радостно. Она успешно сдала экзамены в местное педучилище дошкольного воспитания, и теперь ее наверняка зачислят на первый курс. Поступать именно сюда Аня решила еще во время учебы в школе. И если кто-то из ее подружек пошел в училище только потому, что она рядом с домом, или просто от нечего делать, то ей очень хотелось стать именно воспитателем детсада.
А еще радовало, что сосед по улице Лешка, которого этой осенью должны забрать в армию и который до этого сроду не обращал на нее никакого внимания, случайно встретившись с ней около училища, предложил вечером прогуляться по «авенюшке». Так местная молодежь не без иронии прозвала центральный проспект Судакова их маленького провинциального городка. Аня стояла на остановке, не замечая того, как на ее лице буквально цветет мечтательная улыбка. День выдался жарким и, наверное, поэтому городок выглядел опустевшим. Даже на остановке, кроме Ани, больше никого не было.
Неожиданно перед ней остановился большой черный джип с тонированными стеклами. Из его кабины доносилась рычащая, бухающая динамиками сабвуфера музыка, какой обычно щеголяли всякие дешевые крутяки. Девушка подумала, что это, скорее всего, или какой-нибудь приезжий, собиравшийся спросить, как проехать по городу, или возомнивший о себе забуревший лавочник, собирающийся с кем-нибудь «познакомиться».
«Если начнет приставать, пошлю к черту и убегу…» – решила Аня.
Но все произошло совершенно иначе. Двое рослых парней, выскочившие из машины, не говоря ни слова, подбежали к девушке и, схватив ее за руки, одним махом закинули в кабину. Аня даже не успела сообразить, что следовало бы позвать на помощь. Хотя кого звать-то? В радиусе сотни метров не было видно ни души.
Оказавшись в просторном салоне с дорогой внутренней отделкой, Аня молча смотрела на окружающее широко раскрытыми глазами. В уши била все та же развеселая музыка, от которой почему-то вдруг заледенела кровь, а сердце сжалось от немыслимой тоски. Это чужое веселье было для нее сродни улыбке мертвеца из фильма ужасов. Все происходящее казалось нелепым, дурным сном, который, лишь тряхни головой, немедленно прекратится. Исчезнет и эта проклятая машина, куда-то мчавшая ее на бешеной скорости, и эти двое злых парней, стиснувших ее с боков на заднем сиденье… Но вместе с этим вдруг пришло осознание того, что она попала просто в кошмарную ситуацию. Только теперь до нее дошло, что ее может ждать. Это было так невыносимо, так мучительно и страшно, что в какой-то миг Аня не выдержала и с отчаянным криком ринулась к дверце, намереваясь открыть ее и выпрыгнуть, пусть даже на ходу…
Но парни, злобно ухмыляясь, очень больно стиснули ее руки и стянули предплечья скотчем. Затем, достав широкий пластырь, залепили им глаза и рот. «Боже мой! Боже мой! – чувствуя, как по щекам побежали слезы, обреченно размышляла Аня. – Что же делать? Ведь это конец… Они меня будут мучить, а потом убьют… Господи, ну, за что это мне? Почему именно я?!» Она слышала о пропажах девушек, которых иногда находили живыми, иногда не находили совсем, но не могла даже представить себе, что нечто подобное может случиться с ней самой.
Она вдруг подумала о том, что станет с мамой, когда та узнает об ее исчезновении. Аня представила маму, обеспокоенно бегающую по улицам городка и расспрашивающую о дочери, и ее тело содрогнулось от беззвучных рыданий.
– Сиди, не дергайся, сучка! – неожиданно заорал сидевший слева, больно ударив ее локтем в бок. – Если будешь себя хорошо вести, ничего с тобой не случится. Поняла?
Аня чуть заметно, неуверенно кивнула в ответ. «А может, они меня все-таки отпустят?» – появилась в душе робкая надежда. Она понимала, что просто так из их рук ей не вырваться. Но… Боже! Как же хотелось жить!.. Как страшно было умирать, когда всего какие-то минуты назад весь мир казался добрым и мирным, а жизнь – радостной и бесконечной…
Испуганная девушка не поняла, как долго они ехали, но машина неожиданно остановилась, и парни, довольно грубо вытащив ее из кабины, куда-то повели за собой. Судя по отдающемуся эху, Аня сообразила, что они сейчас в каком-то помещении. В нос ударил машинный запах – не то смазки, не то чего-то похожего. Затем они поднялись по лестнице – парни небрежно поддерживали ее с обеих сторон – и вошли в другое помещение.
Здесь пахло уже дорогим парфюмом, приглушенно звучали чьи-то голоса. Вероятнее всего, это была жилая комната.
– Та самая? – послышался мужской незнакомый голос.
– Она, она! – подтвердили парни.
Аня вновь испытала приступ леденящего ужаса. Так, выходит, ее уже давно кто-то заприметил и охотился за ней?! И вот теперь привезли к нему на потеху…
– Вы пока свободны, – властно распорядился незнакомец. – Вернетесь, когда позову.
