Хэммонд начал уговаривать себя, что ничего не произошло. Ничего… И в доме никого не было, кроме него. Ему приснился этот звук, показалось, что кто-то есть в доме. Издалека послышался лай собак. Казалось, что там была целая свора. Собаки. Свора гончих в погоне за дичью. А сам он стал преследуемой лисицей.
Хэммонд прокрался наверх в спальню, закрыл за собой дверь и запер ее на ключ. Никогда в жизни он не делал этого. Медный ключ показался ему холодным, как лед. Хэммонд лег в постель и накрылся с головой одеялом. Он весь дрожал от ужаса. Какого черта, что это с ним? Убийца Уайлдмена сегодня стал жалким трусом. Куда делся тот человек, который скрывался внутри Хэммонда? Сейчас он был ему необходим. Злобный зверь, способный на уничтожение, когда его что-то задевало. Какого хрена, куда он подевался?
Под покрывалом Хэммонд был, как в парной, где жар исходил от его собственного тела. Он истекал потом от страха. Пока ждал, что кто-то гонором взломает дверь в спальню, он превратился просто в ничто.
Когда Хэммонд проснулся, через окно струился дневной свет: он не закрыл занавеси. Звонил телефон. Хэммонд вскочил с постели и схватил трубку. Это должна быть Дора.
– Алло.
Последовала долгая пауза, потом:
– Вы хорошо спали?
Это был женский голос, но звонила не Дора. Он не мог понять, кто бы это мог быть.
– Кто это?
На другом конце повесили трубку. Женский голос… Это был голос женщины, звонившей ему в «Империал Гарденс»… Самолет… Модель самолета…
Хэммонд встал с постели. Голова просто раскалывалась от боли, в висках пульсировало. Он чуть не свалился с лестницы, пока добирался до своего кабинета. Хэммонд резко пнул дверь правой ногой.
Модель самолета исчезла. В солнечном свете было видно, что нитка, на которой висел самолет, перерезана. Хэммонд застыл на пороге. Значит, это не был ночной кошмар. В доме действительно кто-то был. Он побывал на кухне, а потом самолет исчез. Кто-то забрал его. Тот, кто послал самолет, теперь забрал его обратно.
Он жив! Уайлдмен жив!!!
Не могу понять, как ему удалось это. Казалось невозможным спастись из горящего, разбитого автомобиля. Но он каким-то образом смог это сделать. Он – жив, я уверен в этом. И теперь вломился в мой дом. Он мог входить и выходить из него. Этот гребаный Уайлдмен смеется надо мной. Уайлдмен и его секундант, наверное, та самая женщина, которая звонила мне. Я знаю, что у него были женщины. Он спал с Бетти Мей.
Меня тошнило с тяжелого похмелья и так сильно тряслись руки, что я порезался во время бритья. Я вздрагивал при малейшем звуке. Когда холодильник переключился – я побежал на кухню. Крики птиц в садике заставили меня бежать к бассейну. При звуке движущейся машины я выбежал через парадную дверь. Уайлдмен играл мной, я стал игрушкой в его руках.
Но я не подчинюсь ему, я не сдамся! Я пошел на кухню за холодной водой. Мне казалось, что рот у меня набит промокашками, а в организме не было ни капли влаги. Я выпил целую бутылку минеральной воды, потом взглянул на бутылку с водкой. Может, выпить? Просто чтобы опохмелиться. Я прекрасно помнил с тех пор, когда здорово зашибал, насколько это опасно. Стоило только начать… Не смей даже смотреть на нее!
Я налил себе тройную порцию в стакан, из которого только что пил минеральную воду «Сан-Пеллегрино», любимую воду Доры. Мне было просто необходимо выпить. И чем водка может повредить? Водка обожгла горло, огнем полыхнула в пустом желудке.
«Не сдавайся! Думай! Он хочет загнать тебя в угол. Думай! Он ожидает, что ты ослабнешь. Не защищайся, а нападай! Не будь кретином! Нападай на него! Нападай!»
Я и не ожидал, что он ответит на телефонный звонок. Он и не ответил. Вместо него я услышал:
– Этот номер временно отключен… номер временно отключен… номер временно…
Я повесил трубку, чтобы не слышать этот механический женский голос. Хэммонд издевался надо мной, как и то латинское изречение на модели самолета «Жребий брошен!» Неужели это означает, что он собирается поквитаться со мной? Прикончить меня? Ну что ж, Уайлдмену придется снова сражаться со мной.
Я все еще плохо чувствовал себя, но стал бояться гораздо меньше. Страх последней ночи покинул меня. Чтобы доказать себе, что ничего не боюсь, я выпил томатный сок с вустерским соусом и ни капли водки.
Я уехал из дома примерно в половине двенадцатого. Я поехал на BMW Доры. Даже не знаю почему. Может быть, так она казалась ближе ко мне. Мне нужна была ее сила. И неважно, где она сейчас. Все мои мысли были об Уайлдмене. До севера Долины был долгий путь. Сначала я поехал по первому адресу, который дал мне Джефф Уэлш, но не потому, что он был первый, а потому что это был район Хидден-Хиллз, где жила Бетти Мей. Мне страшно хотелось побывать там.
Несмотря на сильную жару, я открыл окна машины. Я мог бы включить кондиционер, но с закрытыми окнами я чувствовал себя, как в клетке. Мне казалось, что я сижу под огромной сушкой для волос, когда быстро мчался по шоссе.