Никки все еще не могла поверить в то, что перед ней тот самый Петар, в которого она когда-то была влюблена. Летом девяносто девятого года она поехала в Венецию не в поисках романтики; тогда ею владела иная страсть — театр. Другие студенты, жившие при оперном театре «Ла Фениче», приглашали ее на свидания, но ничего серьезного у нее ни с кем не было. До того вечера в винном баре «Ai Speci», когда она познакомилась с печальным на вид студентом хорватского кинематографического института, который приехал в Венецию снимать документальный фильм о знаменитом итальянском писателе Томмазео.[146]Через неделю Петар Матич перебрался из студенческого общежития в ее квартиру. После Венеции они провели месяц в Париже, затем Никки вернулась в Бостон к началу осеннего семестра в Северо-Восточном университете. Однажды утром Петар удивил ее, появившись около ее столика в кафе в студенческом центре и заявив, что скучал по ней так сильно, что решил сам поступить в тот же университет.
— Скажи мне только одно, я должна это знать, — заговорила Никки, пытаясь расшевелить его. — Неужели Тайлер дошел до того, что выяснил, с кем я встречаюсь, и завербовал тебя для убийства моей матери?
Это наконец-то вызвало у него какую-то реакцию. Он презрительно фыркнул и прислонился к колонне.
— Нравится думать, какая ты замечательная? Пожалуйста, сколько душе угодно.
— Я ничего такого не думаю, я просто хочу понять, как действовал Тайлер. «Эй, юноша, не хотите заработать несколько лишних долларов? Нужно убить маму вашей подружки».
— Вытащи голову из задницы, Никки. Ты что, серьезно думаешь, что у нас с тобой была какая-то там любовь?
Это был очередной удар, но Хит продолжала говорить, продолжала задавать вопросы:
— У меня — да.
Он рассмеялся.
— Так и было задумано. Очнись! По-твоему, мы познакомились в Венеции случайно? Судьбоносная встреча? Черт, это была моя работа. Все с самого начала было подстроено.
— Так же, как и «случайная» встреча со мной и Руком в Бостоне? Чтобы узнать, что мне известно?
— Нет, тогда я просто за тобой следил. Пока твой поганый Рук меня не засек. В Венеции моей задачей было забраться к тебе под юбку и таким образом приблизиться к твоей матери.
— Чтобы убить ее?
— Сначала — нет. Мне нужно было кое-что выяснить.
— А потом ты убил ее. — Никки стиснула зубы, пытаясь справиться с приступом ярости, сохранить хладнокровие, чтобы и дальше отвлекать Петара разговорами.
— Ага, убил. Как я уже сказал, это была работа. Безупречная, как всегда.
— Кроме чемодана.
— Точно. Здесь я свалял дурака. Засунул в него бумаги из письменного стола твоей матери, а потом совсем забыл, где его взял. Однако ты должна меня понять, прошло десять лет.
— Ты свалял дурака не только с чемоданом.
— Что значит «не только с чемоданом»?
— Вспомни Хай-Лайн. Ведь это ты в меня стрелял?
— Ну и?
— Ну, и ты промазал.
— Я не промазал. Началось землетрясение.
— Значит, ты промазал во второй раз.
— Чушь.
— В конце парка, когда ты мог бы меня убить. Я видела точку прицела. Но вместо этого ты прыгнул вниз.
— Ты чокнутая.
— Еще какая чокнутая. — Никки шагнула к нему.
— Стой на месте.
Она сделала еще шаг.
— Я хочу, чтобы ты меня застрелил.
— Что? — Он посветил ей в глаза и поднял пистолет, но она сделала очередной шаг. — Стой, в последний раз говорю!
Никки приближалась.
— Кажется, ты прекрасно умеешь втыкать ножи женщинам в спину. А как насчет того, чтобы вогнать в меня несколько пуль? Нет, для этого ты слабоват. Давай же, дружок. Смотри мне в глаза. Прямо здесь. Стреляй. Я подойду еще ближе, чтобы ты не промахнулся, — и она сделала следующий шаг к нему.
Но Петар, наоборот, отступил назад и наткнулся на колонну, о которую только что опирался. Из глубин тоннеля донесся звук, напоминавший рокот морского прибоя. Приближался поезд. Вовремя. Петар махнул пистолетом, приказывая Никки прыгать на пути.
Но она стояла на месте.
— Давай. Не будем все усложнять.
— А разве здесь есть что-то сложное для тебя, Петар? — и она опять шагнула к нему.
Их разделяло меньше метра, и впервые ей удалось посмотреть ему в глаза. Взгляды их встретились.
— Прыгай! — крикнул он.
— Ты что, думаешь, я собираюсь упрощать тебе задачу? Может, повернуться спиной, чтобы ты столкнул меня вниз?
Он быстро взглянул в сторону путей, затем снова посмотрел в лицо Никки.
Рокот усиливался. Бетонная платформа начала подрагивать.
— Ты убил мою мать. Ты лгал мне, когда говорил, что любишь меня. Ты испортил мне жизнь, так заканчивай, убей меня, ты, сукин сын!
— С удовольствием, — процедил он.
Никки улыбнулась и раскинула в стороны руки, словно предлагая ему продолжать.
А в следующее мгновение она услышала визг электрического инструмента и скрежет металла. Сквозь вентиляционную решетку, расположенную над лестницей, дождем посыпались искры, на миг осветили темную станцию, словно рой светляков, и погасли.
Петар повернул голову в ту сторону, откуда донесся незнакомый звук.
Никки воспользовалась шансом.
