— За что? За урок истории?
— С каких это пор в учебный план включили раздевание?
Джек покачал головой.
— Переодевание. Это разные вещи. Дети в этом возрасте, как щенки; чтобы заставить работать их мозги, сначала нужно, чтобы взыграла кровь. В такую жару сидеть в классе — самоубийство. — Он выдал свою самую лучезарную улыбку. — Это все равно что ставить пьесу Шекспира.
Херб вытер мокрый лоб.
— Джек, меня единственное беспокоит: чтобы они из-за твоей боевой подготовки не забыли то, чему ты их учишь. Удостоверься, что они надели форму, прежде чем отправлять их на полосу препятствий. — Он пошел, но в последний миг обернулся. — Я понимаю, что и зачем ты делаешь. Но человек, который сейчас переходит улицу и явился только ко второму акту, увидит совершенно другую картину.
Джек дождался, пока директор уйдет. Потом подошел к ученицам, на лицах которых читалось живое любопытство.
— Кто вышел победителем? — спросила Кэтрин Марш.
— Доктор Тейер не против нашего воображаемого сражения, но настоятельно рекомендует вам надеть школьную форму.
Девочки застонали, но все же стали собирать одежду, которую принесли с собой на поле.
— Нет, — сказала Кэтрин, — я спрашивала, кто выиграл войну.
— Пелопоннесскую? Никто. Обе стороны полагали, что их стратегии истощат силы противника и заставят его сдаться. Но прошло десять лет, а никто никому не уступил.
— Вы имеете в виду, что они продолжали воевать, потому что ни одна из сторон не хотела уступать?
— Да. Когда был подписан мирный договор, речь уже шла не о том, кто прав, а кто нет, просто хотелось положить конец войне. — Он хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. — А сейчас одеваться!
Девочки потянулись в раздевалку. «Красота — это правда, а правда — красота», — подумал Джек, глядя им вслед. Он прошел чуть вперед и почувствовал, что на что-то наступил. Кусочек материи, красный атласный бюстгальтер, случайно оброненный одной из девочек. К внутреннему шву была пришита бирка с именем — обязательное требование для всех учениц закрытого учебного заведения. «Кэтрин Марш», — прочел Джек. Он покраснел и засунул находку себе в карман.
Офис Мелтона Спригга даже при самом широком полете фантазии не производил должного впечатления. Он располагался прямо над китайским ресторанчиком, и в нем было не продохнуть от запаха классического блюда сычуаньской кухни — курицы гун-бао. Кондиционера здесь не было, на полу и столе валялись бумаги, и стоял всего лишь один шкаф.
— Давно хочу здесь убрать, — пропыхтел он, сбрасывая стопку журналов со стула.
На долю секунды Джеку захотелось сбежать, но он сел и положил руки на подлокотники кресла, чтобы успокоиться.
— Ну-с, — произнес Мелтон, — чем могу вам помочь?
Джек только сейчас понял, что еще не произнес ни слова, они будто прилипли к нёбу.
— Похоже, мне скоро предъявят обвинение.
Мелтон осклабился.
— Отлично! Вот если бы вы сказали, что хотите заказать свинину по-пекински, то обратились бы не по адресу. Почему вы так решили?
— Меня пригласили в полицию… поговорить… несколько дней назад. Одна девочка, моя ученица, намекнула, что она и я… что мы с ней…
Мелтон присвистнул.
— Дальше я догадываюсь.
— Я этого не делал, — стоял на своем Джек.
— Давайте не будем торопить события.
Несмотря на жару, Джек решил выйти на пробежку. Он надел старый тонкий вязаный свитер, который носил еще в колледже, шорты и побежал на восток от дома. Он пробежал четыре километра, шесть, десять… Пот застил глаза, он задыхался. Он был уже за городом, но все продолжал бежать. Дважды обогнул пруд. И когда понял, что как ни старайся, но от страха не убежишь, упал около воды, обхватил голову руками и заплакал.
Кэтрин Марш отчетливо помнила день, когда Джек Сент-Брайд прикоснулся к ней.
Она была нападающей, не сводила глаз с мяча, полная решимости забить гол в ворота противника, и совершенно не заметила, как на нее наскочила исполненная такой же решимости игрок другой команды. Они с громким стуком ударились головами, и это было последним, что слышала Кэтрин, прежде чем потерять сознание. Когда пришла в себя, над ней уже склонился тренер. Его золотистые волосы, словно нимб, сверкали на солнце — так всегда в фильмах выглядит герой, который приходит на помощь.
— Кэтрин, — позвал он, — ты как?
Сначала она даже ответить не могла, потому что его руки ощупывали ее тело, проверяя, нет ли переломов.
— Похоже, у тебя напухла лодыжка, — сказал он. Потом стянул бутсы, носок и стал внимательно разглядывать ее потную ногу, словно принц ножку Золушки. — Ничего страшного. Все отлично, — констатировал он.
А Кэтрин подумала: «Да, рядом с вами».
