«Он этого не делал, — подумала она. А потом вдогонку: — Вчера ночью он был не со мной. Он был пьян. Мы повздорили. Он мог поступить с Джиллиан Дункан так, как однажды поступили со мной».
Должно быть, Джек заметил неуверенность, промелькнувшую на лице Эдди, прежде чем она сумела открыть рот.
— Он этого не делал, — прошептала она, но Джек уже отвернулся.
— Нам придется прокатиться в участок, — сказал Чарли.
Он стоял в стороне, пока Уэс надевал на Джека наручники и бесцеремонно тащил его в полицейскую машину.
Эдди тошнило. Ей хотелось свернуться клубочком и умереть. Она еще никогда так не хотела видеть Джека. Она хотела обнять его и сказать, что верит ему.
Эдди была настолько расстроена, что не сразу поняла, что Чарли задержался на крыльце.
— Ты как? — негромко спросил он.
Она вздернула подбородок, взгляд ее был тяжелым и темным.
— Ты еще смеешь спрашивать?
Смущенный Чарли потянулся, чтобы закрыть дверь, но потом остановился.
— Нам бы очень пригодилась одежда, в которой он был этой ночью.
— Делайте, что хотите, — заплакала Эдди.
Она не шевелилась, пока Чарли шарил по дому. И даже не удосужилась поднять голову, когда он вышел, держа в руках грязные ботинки Джека, его перепачканную одежду и несколько презервативов с ночного столика у ее кровати.
Чарли провел Джека в дежурку, чтобы сфотографировать его и снять отпечатки пальцев. Сент-Брайд быстро прошел все, как будто танцевал сложный танец, чьи па выучил давным-давно. Чарли сделал снимок его порезов на брови, его заплывшего глаза. Во время всей процедуры Сент-Брайд сохранял молчание и не чинил никаких препятствий. Особое внимание детектив уделил царапине на щеке Джека: Джиллиан Дункан утверждала, что поцарапала его, когда пыталась сбросить с себя.
Чарли также получил ордер на получение образцов крови и волос Джека и теперь вез его в больницу. Он взглянул на сидевшего на заднем сиденье Сент-Брайда. Тот, погруженный в собственные мысли, смотрел в окно.
— О чем думаешь, Джек? — пытаясь разговорить его, спросил Чарли. — Совесть мучает?
Сент-Брайд встретился с ним взглядом в зеркале заднего вида.
— Иди к черту! — пробормотал он.
Чарли засмеялся.
— Может быть, позднее. Сначала заглянем в больницу.
На парковке Чарли вышел из машины и открыл заднюю дверцу.
— Я не пойду, — сказал Джек. — И вы не можете меня заставить.
Чарли удивился: до настоящего момента Джек был просто паинькой.
— Откровенно говоря, могу. У меня есть ордер, в котором сказано, что я могу взять у тебя образцы крови и волос, хочешь ты этого или нет. — Он наклонился, так что его глаза были на уровне глаз Джека. — Думаю, в суде, когда я засвидетельствую, что ты отказался предоставить образцы, присяжные решат, что тебе есть что скрывать. — Чарли пожал плечами. — Если ты ничего не совершал, не о чем и беспокоиться, верно?
— Верно, — выдавил Джек и вышел из машины.
Его в наручниках провели в отделение первой помощи и оставили в крошечной кабинке. Вошла медсестра, взяла у Джека кровь из вены, и Чарли подписал пробирку, чтобы не перепутать подученные образцы крови. Джек уже спрыгнул со смотрового стола, когда детектив, покачав головой, остановил его.
— Я еще не закончил.
Он надел резиновую перчатку и выдернул у Джека пучок волос из головы.
— Больно!
— Можно подумать, меня это интересует, — проговорил Чарли, запечатывая волосы в конверт.
Джек смотрел на него испепеляющим взглядом.
— Теперь закончили?
— Нет. Снимай штаны.
— Не буду.
Чарли смерил его равнодушным взглядом.
— Или я вырву у тебя волосы на лобке, или ты сделаешь это сам. Джек вытянул перед собой руки в наручниках.
— Для этого не нужно размахивать руками, — ответил Чарли. — Первая попытка.
Взбешенный Джек расстегнул джинсы и полез к себе в трусы. Наручники зацепились за пуговицу, но Чарли сделал вид, что ничего не заметил. Если этот кретин случайно поранится, жизнь станет безопаснее. Джек вздрогнул, когда выдернул первый волосок, и положил его на бумажку, которую Чарли расстелил на смотровом столе.
— Сколько нужно?
Для анализа ДНК нужно всего несколько волосинок — пять, самое большее десять. Чарли, не моргнув, посмотрел на Джека.
— Тридцать, — ответил он, продолжая наблюдать.
Мэтт Гулиган обладал хваткой питбуля и внешностью Опи Тейлора — комбинация, которая привела к ошеломляющему количеству обвинительных приговоров за время его работы помощником окружного прокурора, за что многие местные адвокаты защиты мечтали придушить его во сне. Стоя в семь утра за дверью совещательной комнаты в здании окружного суда Графтона и слушая, как адвокат необычайно громко, не стесняясь в выражениях, спорит со своим подзащитным, он думал о Молли.
Он представлял ее васильковые глаза, ее шелковистую кожу и даже запах, который вдыхал, когда утыкался лицом в ее шею. Она не давала ему спать всю ночь, но он абсолютно не возражал. Он был без ума в нее влюблен.
Откровенно говоря, он пребывал в этом состоянии с момента ее рождения, вот уже шесть месяцев.
