Киллиан смотрит на меня пристальным взглядом, и по какой-то идиотской причине мое тело напрягается.
Сочетание невозможности дышать и ощущения его большого, сильного тела, прижатого к моему, слишком сильно для моих лишенных кислорода чувств, и мой член твердеет, прижимаясь к его бедру, а низкий гул удовольствия пронизывает каждую часть моего тела.
Киллиан смеется, низким и хриплым смехом, и прижимается к моему члену.
— Ой-ой-ой. Маленькому Фефе это нравится? — Он приподнимает одну бровь и сильнее прижимается к моему члену.
Мои глаза закрываются, когда меня неожиданно накрывает прилив самого сильного удовольствия, которое я когда-либо испытывал.
— Посмотри на меня, — приказывает он, ослабляя хватку на моей шее, чтобы я мог вдохнуть воздух.
Я с усилием открываю глаза.
Он изучает меня, как какой-то научный эксперимент.
— Тебе это нравится, — говорит он с ухмылкой на полных губах.
Он снимает руку с моей шеи, но прежде, чем я успеваю сделать больше, чем отчаянно вдохнуть, он обхватывает ее рукой и давит на мою трахею.
— Хочешь узнать секрет? — спрашивает он, снова приблизив губы к моему уху.
Я дрожу, когда его дыхание скользит по чувствительной коже и вызывает новую волну покалывания и приятных ощущений, которые зажигают меня изнутри.
— Есть способ сделать это так, что будет еще приятнее. — Он перемещает руку, и вместо того, чтобы сдавливать мою трахею, он сжимает артерии по обеим сторонам моей шеи.
Инстинктивно я вдыхаю воздух. Меня охватывает странное, парящее чувство, но вместо того, чтобы притупить окружающий мир, все вокруг взрывается яркими красками и светом.
Он тихо и хрипло смеется, снова прижимаясь к моему члену, и волна удовольствия, пронзающая меня, вытесняет из моей головы все мысли, кроме одной.
Еще.
Я делаю еще один затрудненный вдох, и мои глаза закатываются, когда он просовывает руку между нашими телами и обхватывает меня.
— Ты такой твердый. — Он ласкает мой член через одежду.
Я вздрагиваю от его прикосновения, не в силах сдержаться, когда меня охватывает еще больше этого восхитительного удовольствия.
— Уверен, тебе не понадобится много, чтобы кончить. — Он просовывает руку под мои спортивные штаны и слабо сжимает мой член через боксеры.
Мои бедра двигаются сами по себе, я пытаюсь прижаться к нему, отчаянно желая даже малейшего трения.
Он снова смеется и сжимает меня так сильно, что я на мгновение замираю от боли.
Киллиан ослабляет давление на мои артерии и мягко нажимает на мою трахею. Я могу только делать короткие, неглубокие вдохи, едва достаточные, чтобы оставаться в сознании, и внезапная смена ощущений поражает меня.
В моем поле зрения взрываются звезды, и я выгибаюсь к нему, отчаянно желая большего, но не имея представления, о чем просить.
— Тебе это нравится. — Он делает несколько грубых движений, и ткань моих боксеров больно царапает кожу. — Кто бы мог подумать, что под твоим идеальным фасадом робота скрывается такой извращенец?
Я даже не делаю вид, что сопротивляюсь, когда он запускает руку в мои боксеры и хватает мой член.
— Представь, если бы люди знали, какая ты шлюшка? — В его голосе есть что-то необычное. В нем есть жар, почти знойный подтекст, который гораздо горячее, чем должно быть. — Как ты думаешь, что бы они сказали, если бы знали, что ты не просто позволил своему сводному брату довести тебя до оргазма, душа, но и тебе это чертовски понравилось?
Из меня вырывается тихий стон, и я слишком растерян, чтобы даже начать пытаться понять, насколько это извращенно, что его слова влияют на меня почти так же сильно, как то, что он со мной делает.
— Уверен, они назвали бы тебя шлюхой. — медленное движение рукой. — Они бы были неправы?
Я злобно смотрю на него, или, по крайней мере, пытаюсь. Не уверен, что это сработало, потому что он просто смеется и отпускает мой член.
Мой стон протеста превращается в крик удивления, когда он зажимает свое бедро между моими ногами и трется о мой сверхчувствительный член.
— Давай, — подталкивает он, поднимая ногу, так что я балансирую на носочках, а он прижимает меня к стене своим телом. — Потрись об меня. — Он сдвигает бедро так, что оно трется о мой член, вызывая новый прилив удовольствия. — Ты же знаешь, что хочешь этого.
Я смотрю на него сквозь туман желания и сопротивляюсь непреодолимой потребности сдаться и просто тереться о него, пока не кончу.
Я понятия не имею, как мы, блядь, до этого дошли, и даже что происходит, но я отказываюсь дать ему удовлетворение, позволяя ему увидеть, как сильно он на меня влияет.
Он тихо смеется и снова запускает руку под мою одежду, чтобы снова обхватить мой член. Я жду, когда он начнет гладить меня, но он остается неподвижным, а его взгляд полон вызова.
Я стискиваю зубы и смотрю прямо на него. Мы остаемся в таком положении целую минуту, гневно глядя друг на друга, пока он прижимает меня к стене и держит мой член, как будто это его эмоциональная поддержка.
Давление на мою шею сводит меня с ума, а тепло его руки на моем члене мешает мне вспомнить, почему я не должен двигать бедрами в этом идеальном круге и трахать его кулак, пока не кончу на него.
