Я поспорил на ее невинность. Вёл себя разнузданно, вытворяя с телом такие запрещенные вещи, которые до меня не делал никто. Полагал, что держу всё под контролем, но голодный волк сам оказался на ниточке, на волоске… как спятил! Надеюсь, она готова продолжить эту неуправляемую аморальную схватку, ведь дикий зверь уже учуял запах и отправился на охоту…
POV[1]. Демьян
– Поздравляю, брат! – заорал Макс мне в ухо, протягивая бутылку пива.
– Забыл, что я не пью?!
– Дём, ты смеешься? Это не просто праздник! Это дембель!
– Дембель, дембель… – криво ухмыльнулся, прикидывая, где бы раздобыть денег бабушке на операцию: банк отказал мне в кредите.
За последний год она совсем сдала, а у нас в поселке с работой туго, поэтому нажираться точно не входило в мои планы, чего не скажешь о Максе. Друг уже явно был навеселе, радуясь моему дембелю больше меня.
– Да расслабься, приятель! Смотри, какие телки вокруг! Оторвемся на полную катушку! – заверил заплетающимся языком.
Макс вырос в зажиточной семье. После финансового кризиса 1999 года его родители потеряли работу, начав с нуля осваивать фермерское хозяйство под Тверью. И добились успеха. Поэтому друг много времени проводил у нас в деревне – мать с отцом пытались привить ему любовь к семейному бизнесу.
– Не то настроение. Ты же знаешь, какая у меня ситуация…
– Дём, на днях встретишься с моим отцом. Он мировой мужик! Поможет тебе с работой!
– Спасибо, бро, – подавил вздох.
Даже если Чернов-старший поможет, понадобится минимум полгода, чтобы накопить нужную сумму, а у ба нет столько времени…
–
Вздрогнув от неожиданности, я машинально проследил за направлением его взгляда. Не может быть! Снежана Королёва переступила скрипучий порог нашего сельского дома культуры. Неотрывно смотрел на свою первую детскую любовь, в то время как Макс, словно заведенный, повторял:
– Какая же ты сучка! С-у-у-у-ч-к-а.
И я не мог с ним не согласиться, хотя Снежана выглядела, как котенок на ладонях. Она даже говорила так, будто мурлычет: нежно, кротко, сводя с ума. Сказочная девочка с огромными пушистыми ресницами, каждое лето навещающая любимую бабушку в деревне. Образцово-показательная, с какой стороны ни глянь.
Но в ней было что-то еще, каждый раз парализующее сознание. Сколько бы лет ни прошло с того ужасного случая, я никак не мог выкинуть из головы бархатистый взгляд ее темно-карих глаз.
Мой триггер.
Кажется, с нашей последней встречи минуло три года. Ей было четырнадцать, мне шестнадцать. Впервые решился пригласить девчонку на свидание. Она согласилась, но не пришла. Зато натравила на меня местную шпану – Володьку Семенова с бандой прихвостней. Уроды вставили мне по первое число, ни одного живого места на теле не осталось. Оказывается, Семенов тоже сох по Снежке.
Правда, во всей этой чернухе нашелся и положительный аспект – восстановившись после побоев, я записался на секцию борьбы. Спасибо тренеру – уже через полгода ко мне не решался подойти ни один местный хмырь. К следующему лету я вымахал и возмужал. Ждал, что Королева снова приедет, и уж тогда влюбится в меня без памяти.
А она взяла и не приехала.
Теть Зоя сказала, внучка укатила с матерью и отчимом греть кости в Турцию. Через год ситуация повторилась. Правда, я уже не ждал. Довольствовался нашими девчонками, оказавшимися гораздо сговорчивее городской королевы. И в армию уходил с легким сердцем, не думал, что её появление в «Березках» вызовет во мне такую голодную свирепость.
Год не трахался.
И только глядя на тонкий изящный силуэт Снежаны в белом платье, в пах ударила волна теплой крови. Член затвердел, зубы свело от желания сношаться.
– Что она тебе сделала? – не прекращая разглядывать городскую принцессу, ощутил, как в сердце сгущается тьма.
Спина покрылась мурашками, глядя на то, как Королева машинально одернула подол, на долю секунды оголив загорелые рельефные бедра. Пританцовывая, красотка о чем-то весело переговаривалась с Филимоновой – еще одной заезжей мадам.
– Королева совсем зазвездилась. Сказала, что поступила в универ. В Москве будет учиться, а до деревенских ей дела нет. Но красивая, сучка! Видел ее на пляже, сиськи – отпад! – заслышав в голосе Макса похотливые нотки, ладонь машинально сжалась.
Блядство.
Захотел свернуть другу челюсть, но Чернова можно понять: Снежка расцвела, из мелкой ранетки превратившись в наливное запретное яблочко, которое не терпелось вкусить большинству мужиков из местного клуба.
Поигрывая желваками, я старался справиться с бешеными ощущениями в груди: сердцебиение зашкаливало, душа висела на волоске, собираясь отчалить в нирвану.
– Эх, Снежка, Снежка… – произнес беззвучно, не отводя глаз от её точеного лица с бледной фарфоровой кожей.
– Попробую дожать! Пара коктейлей с Бехеровкой – и недотрога поплывет. А потом дело за малым – зажму её в туалете. Перед большим Максом еще ни одна сучка не устояла… – товарищ ухмыльнулся, вдруг со всех ног рванув к Снежане и Ленке.
Вот клоун. Мне не оставалось ничего другого, кроме как отправиться следом за ним.
– Приветули, девчули! – криво улыбаясь, обратился к ним Макс. Снежана нахмурилась, Лена оживилась. Я стоял в стороне, наблюдая за спектаклем. – Что пить будете? – он продолжал напирать, как танк.
– Шампанское! – весело выдала Филимонова.
