– У меня не было мамы, она умерла при родах. Так, няньки и папкины шлюхи. На одной из них он женился, – она скривилась и отвернулась.
– Иди ко мне… – я притянул Алинку к себе. Она доверчиво уткнулась мне в плечо подбородком. Чисто маленькая девочка, даром что буфера – просто атас. Погладил по волосам, коснулся их губами. – Если выживу, приду еще. Если нет – кинь как-нибудь венок на воду, – пошутил мрачно.
Она промолчала, а потом отстранилась и выпрямилась, как палка, а я услышал шаги за дверью. Папаша вернулся.
– Выйди, – открыв дверь, кивнул мне в коридор.
Я встал, наклонился к девчонке и легко поцеловал ее в щеку:
– Принесу тебе еще что-нибудь, – подмигнул с улыбкой.
Подошел к магнату, перегородившему дорогу, выдержал его тяжелый изучающий взгляд, внезапно лукавую ухмылку. Он отступил в сторону на полшага, приоткрывая проход, в который я вышел, не просачиваясь бочком, а подвинув мужика плечом.
…Верхов-старший появился минут через десять. Я уже пару раз покурил, глядя на его машину с двумя крепкими парнями-телохранителями. И захотел бы уйти, не дали бы. Так что ждал спокойно, понимая, что лимит наглости в этой жизни я взял в кредит, и пришло время платить проценты.
– Борзый, значит… – остановился он рядом. – Гром Виталий Семенович. Идейный дурак ты, парень.
– Ну вы же в курсе: в России две проблемы – дураки и дороги. Одну проблему можно решить асфальтоукладочным катком, а что делать с дорогами – непонятно.
Верхов заржал, запрокинув голову, я аж вздрогнул. А когда хлопнул меня по плечу, я чуть не присел – рука тяжелая и крепкая, как вылитая из чугуна.
