Я краснею до корней волос, когда вспоминаю лицо, заглядывающее в запотевшее окно машины Коннора. Любой другой развернулся бы и ушел или занялся бы своими делами, но не моя семья. Дядя Томазо рывком открыл дверь, вытащил меня из машины за волосы и швырнул на землю. Он выкрикивал мне ужасные имена во все горло. Коннор не мог уехать достаточно быстро.
— Какой мальчик? — говорит опасный голос из дверного проема. — Какое фото? Где это?
Я напрягаюсь. Я не знал, что Лаз все еще был в доме.
— Почему, тебе нужна копия? — Я рычу через плечо, и выражение его лица мрачнеет.
Я поворачиваюсь к маме, но сильная рука хватает меня за плечо и тащит из кухни. Я борюсь с Лазом на каждом шагу, но его синяки на пальцах не отпускают. Он выталкивает меня через парадную дверь к своей машине, припаркованной на улице.
— Отпусти меня.
Лаз заталкивает меня в свою машину и захлопывает за мной дверь. С визгом резины мы несемся по улице.
Моя щека все еще горит от маминой пощечины, и, вероятно, меня ждет худшее, когда я вернусь домой. Я еще даже не сказала ей, что меня отстранили.
Лаз подъезжает и паркуется у моста рядом с рекой. Это узкая улица с мостом, возвышающимся над нами и защищенным деревьями. Абсолютно никого нет рядом. Он поворачивается ко мне с диким взглядом.
Прежде чем он успевает обвинить меня в чем-либо, я говорю: — Я никому не отправляла фотографию своих сисек.
— Все в порядке. Ты этого не сделала.
Он даже не насмехается над словами. Мои брови удивленно взлетают вверх. Я удивляюсь, почему он мне верит, а потом с грустным чувством понимаю, почему.
— Для чего это лицо? — он спрашивает.
— Ты веришь мне только потому, что подумал бы, что было бы весело, если бы я захотела показать это кому-нибудь.
Я машу рукой у груди.
Улыбка цепляет уголок его рта, когда он смотрит на мою блузку. — Мне нравятся твои крошечные сиськи.
Я толкаю его плечо ладонью. — Пошел ты.
Лаз цепляет пальцем горловину моей футболки. — Не веришь мне? Покажи их мне.
Я отбиваю его руки. — Что? Нет.
— Какой-то гад, лысый, как птенец, видел твои сиськи, а я нет. Я скажу тебе, что у тебя есть.
— Ребятам в школе восемнадцать, а не двенадцать.
Его глаза вспыхивают. — Ты имеешь в виду, что они мужчины? Теперь я завидую. Вот и все. Подними свой верх.
Он хватает меня за талию обеими руками и скользит большими пальцами под мою футболку.
— Прекрати, — бормочу я, прижимаясь к дверце машины. Там едва ли дюйм пространства для движения. Мое сердце бьется о ребра. Я могла бы тыкать ему в глаза ногтями, но интенсивность его зеленого взгляда заставляет меня вместо этого держаться за его предплечья. Я не хочу, чтобы он перестал смотреть на меня именно так, как сейчас.
Как будто он действительно ревнует.
Мой взгляд прикован к шраму, разделяющему его губы пополам в уголке рта. — Как ты это получил?
— Борьба.
Глядя мне прямо в глаза и двигаясь так медленно, что это мучительно, Лаз начинает натягивать мою майку. У меня есть вечность времени, чтобы остановить его, и он не держит майку так сильно, чтобы я не смогла ее запихнуть. Он поднимает ее высоко, так что она туго сжимается под моими руками, полностью обнажая мою грудь. Как обычно, я без лифчика.
Он опускает глаза, и я смотрю ему в лицо, боясь, что он будет смеяться надо мной. Я ненавижу, что Лаз красавчик. Я ненавижу его длинный прямой нос, темные брови и чернильно-черные ресницы, чертовски пышные для мужчины. Твердая челюсть и эти покрытые шрамами дразнящие губы. Только сейчас они не дразнят. Они полные и мягкие. Его глаза тоже мягкие, он впитывает меня, как будто я произведение искусства.
Лаз щиплет мой нежный сосок между указательным и большим пальцами, и он болит так сильно, что я тихо стону. Моя талия непроизвольно выгибается в его руках, и я прерывисто втягиваю воздух.
— Блядь, ты сексуальная, — говорит он огрубевшим голосом.
Миа Бьянки снова гуляет в машине, только на этот раз я не хулиганю со школьным парнем, а показываю свои сиськи мужчине, которому почти тридцать и который оказывается моим отчимом.
Лаз обхватывает меня за спину и притягивает ближе к себе. Когда он наклоняет голову, его темные волосы падают ему на глаза. Он медленно проводит языком вверх по одной из моих грудей, а затем щиплет зубами мой сосок.
Я стону в его объятиях, и жар заливает мою киску. Жар и острая сладкая боль. Я упираюсь одной рукой в приборную панель, а другой в крышу машины и прерывисто дышу. Я хочу прикоснуться к Лазу и узнать, так ли хороши его мускулы, как выглядят, но я не осмеливаюсь прикоснуться к нему, потому что знаю, что
Не трогай его, потому что он
— Как зовут этого парня? — уговаривающе бормочет он, проводя своим мягким языком по моим соскам. — Тот, кто сделал снимок. Я не буду делать ничего сумасшедшего. Я просто заставлю его удалить фото. Ты этого хочешь, не так ли, Бэмби?
