— Он просто хулиган? Или он мужчина, который думает, что ему не нужно относиться к женщинам с уважением?
У меня нет ответа на это. Я не думаю, что когда-либо слышал из уст Трента хоть одну приличную вещь о женщине. Это одна из причин, по которой я не хотела с ним встречаться.
Лаз возвращается к своему Camaro. — Я так и думал. Забирайся в машину.
— Что ты вообще здесь делаешь?
Лаз хватается за открытую дверцу машины, выражение его лица меняется с гневного на обеспокоенное. — Изабель попала в аварию. Она в больнице.
Что бы я ни думала, Лаз собирался сказать, это было не то. На мгновение я не могу дышать, и все мое тело замирает. Моя сестра. В больнице. Эти слова не принадлежат друг другу.
— Я больше ничего не знаю. Давай, твоя мама уже там.
Мы едем молча. В какой-то момент Лаз тянется к моей руке, но меня так тошнит от беспокойства, что я отстраняюсь.
Спрашиваю на рецепции, где моя сестра, и дежурный сотрудник направляет меня на третий этаж.
Я слышу, как мама всхлипывает, когда мы выходим из лифта и еще до того, как проходим через двойные двери в палату. Я наполовину иду, наполовину бегу по коридору, опасаясь того, что найду, когда доберусь до комнаты Изабель.
Злой голос прерывает плач прежде, чем я успеваю до него дотянуться. — Ради бога, мама! Это всего лишь сломанная нога и сломанный нос.
Голос Изабель звучал сильно, живо и раздраженно. Я с облегчением сгибаюсь, и Лаз обнимает меня за талию, чтобы поддержать.
— Спасибо, блядь, — бормочет он себе под нос.
Я кратко поглаживаю его грудь в знак благодарности и отстраняюсь от него, осознавая даже в этой ситуации, что не хочу, чтобы кто-нибудь из моей семьи видел, как мы прикасаемся друг к другу. Его руки оставляют на моем теле раскаленные следы, которые могу видеть только я.
— Но твое красивое лицо, — всхлипывает мама.
Я сворачиваю за угол и вижу Изабель, лежащую в постели, с правой ногой в гипсе, с белой повязкой на носу и двумя черными глазами. Она выглядит так, будто дралась с атакующим быком и проиграла.
Она слабо улыбается. — Привет, Миа. Эй, Лаззаро. Кто-нибудь из вас может вытащить маму отсюда, пожалуйста? Сейчас в мире недостаточно обезболивающих, чтобы справиться с ней.
Лаз вздыхает и направляется к жене. — Пойдем, Джулия. Пойдем, сварим тебе кофе.
Немного уговорив, мама с икотой выбирается из палаты вместе с Лазом рядом с ней.
— Слава богу, она ушла. Она портила мне настроение, — смеется Изабель про себя. У нее остекленевшие глаза, как у человека, находящегося под действием обезболивающих.
Из двух моих сестер я всегда лучше ладила с Риетой. Изабель так похожа на маму, что мне иногда трудно с ней разговаривать, хотя я все еще люблю ее.
— Не унывай, я не на пороге смерти. — Она хмурится, глядя на меня, ее глаза почти пересекаются. — Если подумать, в последнее время я не видела, чтобы ты улыбался. Что тебя съело?
Я натянуто улыбаюсь ей. — Я в порядке. Что с тобой случилось?
— Грузовик проехал на красный свет. Я врезалась прямо в него.
Она имитирует аварию с T-Bone. — Я не знала, что можно сломать нос о подушку безопасности. А если серьезно, Мия. Что с тобой в последнее время? Или, например, последние пять лет. Вес мира на твоих плечах или что-то в этом роде.
Я тяжело сглатываю. Как она может не знать? Разве она не видит, как мама обращается со мной? Как вся эта семья ведет себя так, будто я невидим большую часть времени? В ее тоне есть взаимные упреки, будто я виновата в том, что несчастна, или я нарочно барахтаюсь.
Изабель смотрит на меня понимающим взглядом. — Школьный блюз. Проблема с мальчиком. Я хорошо это помню.
— Изабель, это не…
За моей спиной раздаются шаги, приближающиеся, и Изабель оживляется, когда кто-то появляется из-за моего плеча.
— Риета. Я думаю, ты теперь самая красивая, по крайней мере, на несколько недель.
Я встаю и отхожу от них, когда Риета восклицает, а Изабель еще раз описывает аварию.
Сразу за Риетой стоит Лаз с мамой рядом с ним. Она держит чашку кофе, и хотя она смертельно бледна, она перестала плакать.
Я встречаюсь взглядом с Лаз. Он направляется ко мне, и мы молча стоим спиной к стене, а мама и Риета занимают места по обе стороны от кровати Изабель, обсуждая страховые полисы, судебные иски и возможную пластическую операцию по поводу сломанного носа Изабель.
Никто не замечает, что мы здесь. Как будто мы пара злоумышленников в комнате другой семьи.
— Ты красотка, — бормочет он себе под нос. Мгновение спустя он переворачивается на ноги так, что его рука прижимается к моей. — Ты всегда была.
Пять дюймов моей руки касаются его, впитывая его тепло и присутствие. На открытом месте, чтобы все видели. Я не могу заставить себя отступить.
После пятнадцати минут молчания Лаз выпрямляется и кладет руку мне на плечо, объявляя: — Я отвезу Мию домой. Изабель, могу ли я что-нибудь достать для тебя из твоей квартиры?
Все трое удивленно оглядываются. Они забыли о нас.
— Мама сделает это. Она привела в порядок мой гардероб и знает, где что лежит. Но спасибо, Лаззаро.
— Нет проблем, — бормочет он, и мы направляемся к двери.
