Я смотрю вверх и вниз по улице. Такими темпами нас узнают, а я еще не надела парик. — Лаз, перестань. Вставай.
— Я не встану. Нет, пока ты не пообещаешь пойти со мной домой и позволить мне позаботиться о тебе.
Что-то щелкает внутри меня. Мое дыхание учащается, гнев и разочарование вызывают всплеск адреналина.
— Я должна теперь полагаться на тебя? Мама могла узнать о нас в любой момент, а ты могла просто так
Он встает на ноги и прижимает меня к своей груди. — Дыши, Бэмби. Мы с этим разберемся.
Лаз усложнил мою жизнь в тысячу раз. Я борюсь в его объятиях, пытаясь вырваться, но он слишком силен для меня. Я падаю в его объятия, слишком уставшая, чтобы бороться дальше.
— Это был мой секрет. Мой секрет. Ты все усложнил.
— Ага. Мне сказали, что я это делаю, — бормочет он.
Я стону и прижимаюсь лицом к его груди. Цепляюсь за него, мой приятель-ублюдок.
— Ты прекрасна в роли Таши, — шепчет Лаз. — Красивая и бесстрашная. В тот момент, когда я увидел тебя, я не мог оторвать от тебя глаз. Но знаешь, кто в два раза очаровательнее? Мия, когда она свернулась калачиком в кресле и читает книгу, настолько поглощенная своим делом, что не замечает, как наматывает и раскручивает прядь волос на палец. Я не могу перестать смотреть на эту девушку. Она настоящая. Ей не обязательно быть кем-то другим».
Это самая милая вещь, которую мне когда-либо говорили, но мне нужна Таша. Она та, кто заплатит за мою свободу.
— Я пойду домой с тобой сегодня вечером, — говорю я Лазу. — Я пропущу эту неделю. Но я не буду давать никаких обещаний насчет следующей недели.
Лаз облегченно стонет и крепко сжимает меня. — Ты не потеряешь зарплату. Я дам тебе то, что ты бы сделала.
Это не то, чего я хочу от него, но он не может дать мне то, чего я действительно хочу, а именно, распутать этот бардак, в котором мы вместе.
— Ты не хочешь, чтобы я была стриптизершей, но ты счастлив превратить меня в шлюху. Я оглядываюсь, замечаю его машину и, высвобождаясь из его рук, направляюсь к ней.
— Это не то, что я пытаюсь сделать, — говорит он после того, как садится и запускает двигатель. Он напряжен, когда ведет машину, мышцы на его татуированных предплечьях натянуты, как веревки.
Салон машины Лаза запотевает от холодного ночного воздуха, и я едва могу видеть в окно. Все уличные фонари и светофоры — цветные пятна. Может быть, он не пытается заставить меня заняться с ним сексом в обмен на деньги, но именно так это и будет ощущаться, независимо от того, как сильно я хочу его. Я буду шлюхой Лаззаро Розетти. Его грязный маленький секрет.
— Что ты будешь делать, когда освободишься? — спрашивает он меня.
Я провожу пальцами по конденсату, рисуя узоры на стекле. — Просто будь. Ничего другого я не хочу.
— Как насчет того, чтобы ты просто был моей, — говорит он тихим голосом.
Я протягиваю руку и касаюсь обручального кольца на его пальце. — Это за тебя говорит похоть, помнишь?
Он с горечью смотрит на кольцо. — Я собираюсь что-нибудь с этим сделать на днях.
— И тогда мы станем двумя разоренными ублюдками вместо одного. Не прощайся со своими мечтами ради меня, Лаз. Я уже тону под тяжестью собственных ошибок. На моей совести и твое мне не нужно.
Лаз подвозит меня до дома и уезжает в ночь. Снова идет дождь, когда я направляюсь внутрь, думая, не вернуться ли мне в «Peppers» и все равно начать свою смену. Когда я думаю о том, чтобы изобразить улыбку на губах и раскачиваться вокруг столба, пока люди предлагают мне мятые долларовые купюры, мое сердце сжимается.
Мама поднимает взгляд с дивана, хмурясь. На ней белый кашемировый костюм и золотые украшения. — Ты рано дома. Что случилось с твоей сменой?
— Они не нуждались во мне. Я устала, поэтому я просто пойду спать.
Я направляюсь к лестнице, но мама встает и подзывает меня к стеллажу в дальнем конце комнаты. — Пока ты здесь, мне есть, что тебе показать.
Она берет фотографию в рамке и передает ее мне, и я узнаю ее. Во всяком случае, я узнаю, когда это было сделано. Полгода назад в профессиональной студии. Мама, Изабель, Риета и я сфотографировались, некоторые всей группой, а некоторые по отдельности. На стенах этого дома и у моих сестер появились кадры их троих, но я никогда не видел своих фотографий.
Я смотрю на себя на картинке. Я улыбаюсь, но мои глаза пусты, как будто я подозревала, что никто никогда не посмотрит на эту картинку, поэтому я мысленно проверила.
— Почему ты подставляешь это только сейчас?
Мама колеблется.
— Ну, если хочешь знать, это было то, что Лаззаро сказал прошлой ночью. Он указал, что у Изабель нет фотографий нас четверых, а я забыла, что они были у меня.
Она улыбается мне. — Ты выглядишь красиво, не так ли? Мне нравится этот цвет на тебе.
Она сжимает меня и поворачивается, чтобы положить фотографию на каминную полку, и нежно улыбается ей. Я отвела глаза, не в силах смотреть на это.
— Миа? В чем дело?
