Его глаза утратили игривый блеск, и он поджал губы. Разве он не подумал об этом? Неужели он забыл, что случилось с моей тётей, когда она разорвала свою помолвку с Крузом Вегой?
— Ты нашла какую-нибудь мазь для своих порезов? — он повернулся к раковине и открыл шкаф, обнажив пустые полки. — Пойду проверю другие ванные комнаты. Надень обувь.
Он закрыл двери сильнее, чем это было необходимо, и вышел из комнаты.
Хотелось бы надеяться, что всё это скоро закончится. Надеюсь, мой план вернуть нас в портал сработает, и мы с Римо наконец-то сможем пойти разными путями.
ГЛАВА 18. ВЗАПЕРТИ
Низкий скрежещущий звук раздался вокруг меня, когда я закончила натягивать свои сапоги до колен. Я бросилась к окну, по моим венам разлился страх, что на нас вот-вот обрушится ещё одно землетрясение. Хотя из моей взятой напрокат спальни открывался вид на аллею и белую деревянную обшивку соседнего дома, там росло дерево, напоминавшее толстый яркий дуб. Я наблюдала за ним, ожидая толчков, но ни одна ветка не дрогнула, а листья были такими неподвижными, что казались нарисованными.
— Амара! — настойчивость, прозвучавшая в тоне Римо, заставила меня стукнуться головой об оконную раму.
Потирая лоб, я вышла из спальни.
Он стоял на нижней ступеньке, устремив взгляд на фасадное окно, которое больше не было прозрачным, вернее, было, но больше не выходило на улицу.
— Что за? — прошептала я, уставившись на лист тёмного металла, поднявшийся за стеклом. — Ты нажал какую-то кнопку?
— Конечно, нет, — казалось, он обиделся, что я осмелилась спросить. — Это, твою мать, просто вылезло из-под земли.
Затемненное стекло навело меня на мысль о поезде.
— Думаешь, дом собирается нас куда-то перенести?
— Окна наверху тоже блокированы? — напряжение в его голосе отозвалось эхом по всему моему телу, терзая мои и без того расшатанные нервы.
— Нет, но я проверю ещё раз…
Я побежала обратно в спальню, в которой стало темно, как в безлунную ночь на Земле, как будто шторы были задернуты, а жалюзи опущены, но жалюзи отсутствовали, и тёмно-синие шторы неподвижно висели по обе стороны от окна.
Я побежала по коридору, заглядывая в каждую спальню, молясь, чтобы хоть одно из них выходило на ослепительно белое небо, которое я так ненавидела. Я бы всё отдала за то, чтобы хоть мельком увидеть его. Хотя я и не была прирождённым клаустрофобом, но постепенно превращалась в него.
Когда я отвернулась от последней комнаты — той самой, где висели фотографии — Римо стоял в конце коридора. Он был призрачно-белый в темноте. Страх ускорил мой пульс и распространил во рту привкус меди. Я щёлкнула выключателем, и, слава Геджайве, ряд лампочек на потолке ожил.
Мгновение мы стояли в разных концах коридора, глядя друг на друга, но на самом деле не видя. Как и я, его внимание было обращено внутрь себя. Он также просматривал список сценариев того, что приготовила для нас гостиница?
Я сжала ладони в кулаки, почувствовав, как пыль пульсирует на моей коже. У меня мелькнула идея, и я раскрыла ладони, затем провела по завиткам, стряхивая пыль. Как только нити прилипли к кончикам моих пальцев, я смастерила топор, чудовищно большой, который нельзя было спутать с ножом для масла, затем вернулась в спальню. Я попыталась открыть окно, но оно было либо закрашено, либо волшебным образом заперто на засов, потому что даже не сдвинулось с места. Я подняла руки, вложив в удар всё своё сдерживаемое разочарование и страх, повернула голову и замахнулась. Лезвие ударилось о стекло, а затем отскочило. Я стиснула зубы, когда удар отдался вибрацией в моём больном локте.
— Какую часть из «не нагружай эту руку» ты не поняла?
Римо стоял в паре метров от меня, надежно спрятавшись за креслом-качалкой, обхватив пальцами верхнюю перекладину.
— Отдай топор мне, Лара Крофт.
Я свирепо посмотрела на него, потом на свой дурацкий сустав, потом на бронированное окно.
— Проблема не в моей руке. Это стекло…
— Твоя рука работает не так, как должна.
Я протянула ему топор, затем отступила назад и упёрла руки в бока.
— Ни в чём себе не отказывай, развлекайся. Или, по крайней мере, выбей оконное стекло, — сладко сказала я.
Все мышцы на его лице напряглись, когда он поднял руки и замахнулся. Лезвие со звоном ударилось о стекло, отбросив его руки назад, за голову.
— Ха. Может быть, твои руки не работают должным образом?
Издав низкое рычание, он стиснул зубы и попытался снова. И снова он потерпел неудачу.
— Подожди. Может ли стекло быть волшебным?
— Твой сарказм не помогает, Трифекта.
Он сделал два шага в сторону и воткнул топор в стену. Точно так же, как и в случае с окном, лезвие лязгнуло, не вызвав углубления. На штукатурке не появилось даже скола. На этот раз Римо зарычал и выплюнул целую литанию фаэлийских ругательств.
— Здесь есть чёрный ход? Или окно в подвале?
— Нет.
Мои руки соскользнули с бёдер.
— И как мы должны отсюда выбираться?
