Но при этом она понимала, что не выстоит в одиночку.
Двери собора с грохотом распахнулись. И магия, давившая на нее, схлынула.
Покрытый кровью Серефин Мелески в окружении сверкающих звезд и порхающих мотыльков вошел в зал. Грудь стиснуло, когда Надя потянулась к силе, окружавшей его. Она никогда не встречалась ни с чем подобным. Это разительно отличалось от магии Стервятников, а также кошмара, в который превратился его отец, и обладало неземным, темным очарованием.
Но стоило осознать, на что походила его сила, как Надю словно окатили ледяной водой.
Сила Серефина походила на божественную. Нет, на ту, что она ощущала, разговаривая с Велесом.
Серефин обвел взглядом комнату и на мгновение задержался на ней. В его светло-голубых глазах мелькнуло узнавание, и она напряглась. Но затем его губы изогнулись в улыбке.
«Значит, я не одинока».
Еще вчера Серефин тут же бы приказал арестовать девушку-клирика. А неделю назад и вовсе убил бы, чтобы заполучить силу, которая таилась в ее крови. Но, увидев девушку, лежащую на полу с окровавленным лицом и жаждой убийства в глазах, он обрадовался ей, как никому и никогда.
Леди из какого-то транавийского захолустья оказалась девушкой-клириком, скрывавшейся у всех на виду. Серефин мог бы посчитать себя глупцом, что проигнорировал все знаки, но у него было оправдание – он беспокоился о других, более важных вещах. Вот только учитывая все обстоятельства, это оправдание нелепо.
– Отец, – позвал он с лучезарной улыбкой. – Не знаю, что меня оскорбляет больше, то, что ты убил меня, или то, что ты воспользовался моей смертью в своих интересах… Если я умер. А я вообще умер? Все несколько запутанно. Но главное, что я здесь! И мне хочется поаплодировать твоей фантазии, позволившей придумать столько выгод от моей смерти – я даже не представлял, что настолько важная персона, а кому не понравится почувствовать себя особенным? – но мне обидно, что я не получил за это никакой награды. Потому что, знаешь, я, несомненно, умер.
Потрясение, отразившееся на лице Изака Мелески, стало величайшим подарком за всю горькую жизнь Серефина.
– Серефин, – с трудом выдавил король.
– О, не надо так удивляться, – сказал Серефин. – А то поверю, что тебе не все равно.
Черный Стервятник сошел с помоста, заложив руки за спину, и старательно сохранял безразличный вид. Он медленно приблизился к Серефину. И мотыльки нервно запорхали вокруг.
– Ваше высочество, – склонив голову, сказал Малахия. – Вы ведь знаете, что это означает?
Серефин и понятия не имел, о чем говорил Стервятник, поэтому медленно обвел взглядом юношу.
– Не очень, ваше превосходительство, – ответил он.
Малахия развернулся на каблуках и вновь посмотрел на короля.
– Полагаю, это переворот. – Его губы растянулись в радостной улыбке, обнажая железные зубы.
Изак помрачнел, и в темных уголках зала заклубилась сила.
Малахия вновь повернулся к Серефину.
А он вытащил кинжал из-за пояса и провел по предплечью, оставляя тонкий разрез. Звезды над его головой вспыхнули ярче. Увидев это, Малахия поднял руку и прикоснулся к одному из порхающих мотыльков железными когтями.
– Интересно, – пробормотал он.
А затем он исчез, а темнота чернильным туманом хлынула на Серефина.
«И теперь мне предстоит противостоять магии отца, которую я не понимаю, с помощью собственной силы, которую я также не понимаю», – мрачно подумал Серефин.
Черный Стервятник возник на троне и небрежно провел пальцем по кубку на подлокотнике. Девушка-клирик поднялась на ноги и схватила кинжал, который лежал в нескольких шагах от нее.
Что ж, пришло время проверить, на что теперь он, Серефин, способен.
Малахия закрыл глаза и запрокинул голову, подставляя горло Наде.
– Неужели я совершила ошибку, не убив тебя? – прошептала она, чувствуя, как срывается голос и слезы жгут глаза.
– Почти наверняка. – Его рука сжала подлокотник трона, а глаза полыхнули ониксом.
Надя подняла голову и увидела, как все Стервятники, что предали Малахию, попадали на пол. Она с шипением выдохнула и прижалась лбом к его лбу.
– Что ты наделал?
– Не существовало иного способа остановить это, – прохрипел он. – Это все было предопределено давным-давно. И все равно должно было случиться.
– И ты вернулся, чтобы увидеть свою великую победу, – процедила она сквозь зубы. – Приведя девушку-клирика – ее помощь может понадобиться, – пусть понаблюдает, как падет ее царство.
На его лице промелькнула боль.
– Неужели мы такие разные, Надя? – Он поднял руку с длинным когтем и прижал большой палец к ее губам. – И ты, и я жаждем свободы. Силы, права выбора. Мы оба хотим, чтобы наши страны выжили.
Несколько Стервятников с трудом поднялись на ноги. Париджахан выскользнула из тени и атаковала их. Серефин уже не мог противостоять силе своего отца.
– Мы оба знаем, что мы единственные, кто может спасти наши государства, – продолжил он ласковым голосом.
