Серефин протянул Наде руку и с лукавой улыбкой покосился на тех, кто, не скрываясь, сверлил их взглядом. Она немного поколебалась, но все же приняла приглашение. Проходя мимо ожидавших слуг, Надя посмотрела на Париджахан и заметила, как мелькнула улыбка на ее лице, когда аколийка встала, чтобы последовать за ними.
– Итак, – понизив голос, начал Серефин, – что натворил мой отец в Лащуве, что вы с такой ненавистью смотрели на него?
Надя сбилась с шага, и ей показалось, что даже сердце на мгновение остановилось. Он узнал обо всем? Но это невозможно. Он не мог узнать. Она попыталась улыбнуться, но быстро поняла, что улыбка получается фальшивой.
Серефин усмехнулся:
– Ах, это было грубо с моей стороны. Простите меня. Но вы так очаровательны и провинциальны.
Надя поморщилась.
– Извините, – слегка нахмурившись, сказал он, а затем провел рукой по волосам. – Это должно было стать комплиментом. Но он не удался.
– Не удался.
Принц смущенно рассмеялся:
– Я много лет провел на фронте и, боюсь, растерял все имевшиеся навыки общения. Хотя это и раньше у меня не очень хорошо получалось.
– По-моему, вы на себя наговариваете, – сказала Надя. – Но я, вероятно, не лучший судья.
– Это так освежает, – ответил он. – Вы искренни и к тому же ненавидите моего отца. Я ценю и то и другое.
То, как он говорил об отце – суженные глаза, напряженные плечи, – и то, как повел себя, когда отец заговорил с ним, лишь подтверждало слова Малахии: они действительно ввязались во что-то большее, чем придворные игры.
И ей хотелось бы иметь больше времени, чтобы оценить, действительно ли Серефин станет лучшим королем. То, что она увидела сегодня вечером, возродило в ней надежду, но этого было явно мало, чтобы остановить войну. Ей следовало поспешить.
– А вот и мои комнаты, – остановившись, произнесла Надя.
Париджахан обошла их и открыла двери.
Надя отступила от Серефина, но он ухватил ее руку, а затем поднес к губам и нежно поцеловал.
Ее лицо тут же залилось краской.
– Удачи, Йозефина. Мне бы не хотелось, чтобы ты лишилась жизни из-за такой нелепицы, как Равалык.
– Спасибо, Серефин.
Он усмехнулся и отпустил ее руку:
– Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Кивнув на прощание, он отправился дальше по коридору. А Надя бросилась в свою комнату и плотно закрыла дверь. Прислонившись спиной к стене, она медленно сползла на пол, собирая вокруг себя волны из бледно-зеленой ткани.
Париджахан усмехнулась:
– Думаю, ты очаровала принца.
– И я так думаю.
– Это было трудно?
– Меня все время тошнило.
Париджахан рассмеялась, а Надя спрятала лицо в ладонях:
– Он оказался не таким, как я ожидала.
Надя предполагала, что принц будет таким, каким она впервые увидела Малахию – устрашающим и могущественным, – и не понимала, что делать с этим очаровательно неуклюжим юношей. Но одна только мысль, что он был одним из самых сильных транавийских магов крови – и еретиком, заставляла ее тянуться к зителке, спрятанной в рукаве. В душе Нади уже и так скопилось слишком много сомнений, и ей не следовало добавлять к ним новые.
Весь ужин Надя пыталась проследить за передвижениями короля и понять, сколько рядом с ним гвардейцев и насколько трудно будет его убить.
Оказалось, их шансы невелики.
– Думаешь, мне придется победить в этом – чем бы ни был этот Равалык, – чтобы подобраться к королю достаточно близко?
Париджахан подняла взгляд к картине на потолке и задумалась.
– Не знаю, хватит ли у нас времени. Будь начеку с любым Стервятником, которого увидишь поблизости.
Надя вытащила Костин кулон из-под платья и покрутила его между пальцами. Она все прекрасно понимала и без этого предупреждения.
– Расскажи о своей родине. Об Аколе, – попросила она.
Ей не хотелось говорить о Стервятниках, когда на них с потолка смотрела фреска с их изображением.
Париджахан улыбнулась и мечтательно закрыла глаза:
– Там тепло, даже зимой. А когда от песка отражается солнце, все вокруг становится золотым.
– Ты давно там не была?
– Давно. Очень давно, но все же недостаточно.
– Думаешь, еще вернешься туда?
Париджахан рассмеялась:
– Не знаю. – Она встала. – Ошибки совершены. Люди погибли. А мы с Рашидом поняли, что иногда лучше просто исчезнуть.
Девушка протянула Наде руки, чтобы помочь подняться.
И Надя приняла ее помощь. Аколийка была выше ее, поэтому с легкостью положила руки ей на плечи.
– Знаю, мы слишком многого просим от тебя, Надя. Мы просим довериться нам, хотя, по сути, являемся для тебя чужаками, и Малахии, настоящему чудовищу, а также поставить на карту свою жизнь ради того, что может оказаться недостижимым. – Париджахан прижалась лбом к ее лбу. – Но пожалуйста, не думай, что мы лишь радуемся, что ты вовремя оказалась на нашем пути. Это не так. И я, и Рашид, и Малахия заботимся о тебе.
– Я привыкла, что меня используют из-за моей силы, – сказала Надя. – Но вас троих считаю своими друзьями. Я просто устала от секретов.
– Я понимаю, – кивнула Париджахан.
Аколийка редко говорила подобным образом, и Надя почувствовала себя лучше, заметив теплоту и мягкость в ее суровом взгляде.
