Гаррет — это человек в стране троллей, гномов, вампиров…Гаррет — блестящий детектив, способный раскрыть любое преступление в мире магии, готовый идти на риск и даже в самых отчаянных ситуациях не теряющий спасительной иронии.Однако тому, кто предотвратил десятки хитроумных злодеяний, пора бы задуматься об отдыхе.Отдых?!Когда рабочие пивоваренного завода Танфера что ни день подвергаются нападениям? Как, скажите на милость, бросить в беде очаровательных девушек семейства Вейдер? И совсем уж невозможно оставить на произвол злодеев самое лучшее в стране пиво!Что ж, рыцарь в сияющих доспехах, детектив без страха и упрека снова в деле!
Зима стояла восхитительная. Как раз такая, какую я люблю больше всего. Та незабвенная голубоглазая разновидность зимы, которая подкрадывается до срока и начинает свирепствовать прежде, чем вы успеете вспомнить, куда запихали свое зимнее пальто. Снег шел чаще и гуще, чем когда-либо на памяти старожилов, а уж на их память можно положиться. Для них то, что было прежде, всегда больше, лучше, острее, забористей и крепче, чем нынче.
А когда не шел снег, на смену ему приходил ледяной дождь.
Весь мир замедлил движение.
Я люблю, когда все замедляется. Я люблю бродить по дому, старательно и вдумчиво ничего не делая. Собственно, ничегонеделание — это то, что получается у меня лучше всего… когда рядом, конечно, нет ни одной дамы.
Дин сказал бы, конечно, что тех, кто ошивается в моем обществе, нельзя назвать дамами.
Оборотной стороной погоды являлось то, что все эти снега с гололедицей мешали службе доставки привезти полный бочонок. Равно как и мне — добраться до тех благословенных храмов забвения, где золотой эликсир дают распивочно и на вынос.
Все прекрасное рано или поздно подходит к концу. Ни одно доброе деяние не остается безнаказанным. Вопрос только в том, раньше или позже это произойдет. Черт, как мешают моей жизни эти законы бытия!
И как водится, идиллию оборвал стук в дверь.
— У меня омлет подгорит! — крикнул с кухни Дин. У него всегда найдется отговорка.
Я выбрался из кресла, извиваясь ужом, обогнул стол и бочком протиснулся к двери. Тот, кто строил этот дом, явно отводил моему кабинету роль стенного шкафа. Я покосился на Элеонору — центральную фигуру на висевшем за моим столом мрачном живописном полотне. Она изображена убегающей из нависающего над ней дома. В одном из окошек мерцает неяркий свет. Она прекрасна и напугана. Каждый раз, как я гляжу на эту картину, свет горит в новом окне. Где-то в темноте на заднем плане, как подразумевается, таится жуткая опасность. Раньше я ее ощущал, теперь нет. Но Элеонора все бежит и бежит.
— Какая-то ты сегодня невеселая, — сообщил я ей.
Тоже верно. Мне давно не приходилось видеть ее в таком раздрае.
Пулар Паленая вынырнула из комнаты Покойника, часть которой превратила в свой рабочий кабинет. Девица-крысюк заведует в нашей лавочке деловой частью, и у нее это получается гораздо лучше, чем у меня.
— Ты кого-то ждала? — поинтересовался я. У ее сводного брата дурная привычка заявляться в самый неподходящий момент, и это изрядно действует на нервы. Он тут у нас известный преступный авторитет — причем сейчас, когда Танфер и так страдает от беззакония.
— Нет.
— Может, это Джерри из пивной со свежей канистрой. — Я торопливо миновал «кладбище». Нежданные посетители — плохая примета.
— Ёксель-моксель! — выдохнул я, выглянув сквозь глазок.
— Что? — мгновенно насторожилась Паленая.
— Вот тебе доказательство того, что боги благосклонны к мужчинам.
— Что, правда парень из пивной?
— Нет. Еще лучше.
Я распахнул дверь, открыв взгляду целый букет живых воплощений самых сокровенных мужских фантазий. Ближе всех к двери стояла Аликс Вейдер, блондинка-искусительница, дочь Макса Вейдера, темного властелина пивоваренной империи Вейдер. Я числюсь у Макса внештатным сотрудником.
— Прочь с дороги, Гаррет! — скомандовала Аликс. — Здесь холодно, как у трупа в заднице. — Она шагнула вперед, не дожидаясь моего ответа.
Я выглянул поверх голов. Они приехали в карете. Из оцинкованной трубы в хмурое небо поднимался столб дыма. Кучер уже спрятался в салон. По размеру тачка вполне могла бы оснащаться парой мачт с соответствующей парусной оснасткой. Шестерка каштановых в яблоках тяжеловозов разворачивала ее прочь от моего дома. Вид они при этом имели такой, словно им ужасно хотелось составить компанию кучеру.
Мимо меня проскользнули еще трое милашек. Я даже пожалел, что погода выдалась не мягче: очень уж они старательно закутались от холода. В наличие имелось по одной стандартной расцветке: блондинка, брюнетка, рыжая, а также еще одна, луноликая, с волосами цвета воронова крыла и с кожей, цветом и гладкостью напоминавшей более всего мед. Жар в крови они разжигали такой, что и сами, должно быть, обладали иммунитетом к погоде. Вечные ледники наверняка начали бы таять при их приближении.
Паленая хихикнула.
Ох. Тактическая ошибка. Пялясь на Аликс и медовую девицу с неотразимыми карими глазами, я неосторожно подставил уязвимый затылок под руку рыжей. Крысючка хихикнула еще пару раз. Звук довольно зловещий, если учитывать, что исходил он из горла крысюка.
— Тинни, лапочка. Что это ты делаешь в такой толпе?
Тинни Тейт, решительная рыжая красотка, играет заметную роль в моей личной жизни, то ныряя в нее, то выныривая обратно. Причем в последнее время частота этого заныривания возросла. Можно сказать, из всех моих женщин она — самая главная. И, как следствие, неодобрительно воспринимающая мою склонность восхищаться внешностью других попадающих в поле зрения дам.
