— Я видела тебя с Симони! Ты, подлец, что себе позволяешь? Зачем тебе понадобилось соблазнять мою дочку?
— Это и моя дочка! — заметил Тадеу. — И я имею право на общение с ней.
— Никаких прав у тебя нет, подонок, — бесновалась Горети. — И Симони — вовсе не твоя дочь!
— Неправда. Я узнал, когда она родилась, и сделал нехитрый подсчет, — возразил Тадеу. — Но если ты будешь упорствовать, то мне придется прибегнуть к анализу на ДНК
Это заявление несколько остудило пыл Горети.
— Обойдемся без анализа, — проворчала она. - Только Симони уверена, что ее отец умер, и я не позволю тебе воскреснуть.
— Это будет несправедливо. Пусть Симони сама решит, нужен ли ей такой отец, как я.
— Да она плюнет тебе в лицо, когда узнает, что ты — ее отец.
— Пусть. Я это снесу. И попытаюсь заслужить ее уважение.
— Как? Прельстишь ее деньгами, богатством? Ты решил отобрать у меня Симони?
— Да успокойся ты! Ничего я не решил. Просто обрадовался, что у меня есть такая замечательная дочка, и хочу ей хоть чем-то помочь. Деньгами, кстати, тоже.
— Ничего нам от тебя не надо! — заявила Горети. — А если ты еще раз приблизишься к Симони, я тебя убью! И рука моя не дрогнет, запомни это!
Она покинула офис с гордо поднятой головой, но, едва выйдя на улицу, не могла удержаться от слез. И как всегда в трудную минуту, пошла за поддержкой к Алзире.
— Я боюсь, что он поманит Симони деньгами и она уйдет к нему! — повторяла несчастная Горети.
- Нет, я не вижу по картам, чтобы Симони так уж тянуло к отцу, — уверенно произнесла Алзира. — Хотя в будущем все запутано... Много перемен будет и в твоей жизни.
— Ой, не дай Бог! — воскликнула Горети. — У меня все перемены бывают только к худшему.
Алзира, не слушая ее, продолжила:
— Ты в чем-то выиграешь, а в чем-то проиграешь. И тебе не удастся соединиться с любимым человеком.
— Ты думаешь, меня эти любовные дела интересуют? — усмехнулась Горети. — Единственная моя забота сейчас — чтобы Симони не ушла к отцу. Ведь он же теперь богач! Это зять покойного сеньора Медейруса и отец того самого ребенка, за которым присматривает твоя Ниси.
— Да, тяжелый случай, — согласилась Алзира. — Но ты все равно не сможешь запретить ему видеться с Симони.
— Нет, я буду следить за каждым ее шагом! И Луиса-Карлуса предупрежу, чтобы никуда не отпускал ее одну, и Бени...
Не привыкшая откладывать дела в долгий ящик, Горети наскоро простилась с Алзирой и тотчас же направилась в мастерскую к Луису-Карлусу.
А он в это время ремонтировал видавший виды грузовичок Фреду, на котором тот приехал в город со своей фермы. Горети решила подождать, пока Луис-Карлус отпустит клиента, и, присев в сторонке, разговорилась с Жулиу.
— Представляешь, эти мошенницы Жордан надули меня, не отдали деньги! — пожаловалась она ему. — А Элизинья имела наглость сказать, что они меня и так осчастливили своим вниманием! Правда, Элена предлагала мне свое кольцо, но я ж не такая бессовестная, как знаменитые аристократки Жордан!
— Элена тоже носит эту фамилию, — заметил Жулиу, — но она очень порядочная девушка.
— Да, — согласилась Горети, — а ее мать и тетка — просто мерзавки и воровки!
Фреду больше не мог слышать, как поносят его родню, и вмешался в разговор:
— Жулиу, представь меня своей гостье. Возможно, я смогу ей чем-то помочь. Не могу оставаться в стороне, когда такая симпатичная женщина страдает.
— Я не страдаю, а возмущаюсь, — поправила его Горети. — Много чести для этих воровок, чтобы я из-за них страдала! Пусть подавятся моими деньгами!
— Это сеньор Фреду, — дождавшись паузы, вымолвил Жулиу, — он...
— Водитель грузовика, — выскочил вперед Фреду, многозначительно посмотрев на Жулиу, как бы говоря ему: не мешай мне, я потом тебе все объясню.
Горети тоже назвала свое имя, и между ней и Фреду сразу же завязалась оживленная беседа. Потом, когда Луис-Карлус освободился и Горети уединилась с ним для конфиденциального разговора, Фреду обратился к Жулиу:
— Ты уж, пожалуйста, не выдавай меня. Эта женщина мне очень понравилась. Но если она узнает, что я — Жордан, то не подпустит к себе на пушечный выстрел.
После неприятной стычки с Горети Тадеу понял, что он должен рискнуть и сегодня же открыть Симони всю правду, пока мать окончательно не настроила ее против него. И пока Горети навещала Алзиру, а потом Луиса-Карлуса, он встретился с дочерью и прямо сказал ей:
— Я твой отец.
Симони ему не поверила. Но Тадеу продолжал убеждать ее:
— Поверь, это правда. Я вовсе не умер, как говорила тебе мама. Она придумала такую байку потому, что я поступил подло: бросил ее за несколько месяцев до твоего рождения. Но клянусь, я не знал о ее беременности!
— Что тебе нужно от меня теперь? — холодно спросила Симони.
— Я хочу видеться с тобой, помогать тебе. Но твоя мама и слышать об этом не хочет.
—— Ты с ней говорил обо мне? — удивилась Симони.
— Да. Но мы не пришли к согласию.
— А твоя жена знает о моем существовании?
— Нет. И, надеюсь, никогда не узнает.
— Значит, ты стыдишься того, что у тебя есть дочь, — заключила Симони. — В таком случае забудь о моем существовании!
