— Да, да, у нас начинается новая жизнь, — подтвердила Эстела не слишком весело. О своих сложностях в семейной жизни она рассказывать не стала и никак не объяснила, почему не приехал Тадеу и что за смысл она вкладывает в слова «новая жизнь». Но она знала, что и Ниси не слишком счастлива, и теперь ей было жаль ее и хотелось как-то все скрасить. Про себя она, возможно, даже сожалела, что не поехала в церковь. Впрочем, ей было некогда, слишком много возни было с новым особняком. На днях она наняла туда
садовника. Поначалу он ей не понравился — лысый крепыш с неприятным лицом. Но у него было хорошее рекомендательное письмо. И потом за него поручилась Тиана, с которой, как показалось Эстеле, этот человек находился в весьма близких отношениях. Свою кухарку Эстела очень ценила, судьба у нее складывалась трудно, и хозяйка желала ей счастья. Словом, Эстела решилась — садовник им был просто необходим.
Когда Ниси с Родригу перебрались в новый особняк, первый, кого она увидела на лужайке перед домом, был тот самый лысый незнакомец, которого она так боялась.
Оказалось, он служит у них садовником. Его присутствие повергло Ниси в смятение, она не могла чувствовать себя в безопасности рядом с этим человеком. Выбрав удобный момент, она пожаловалась Эстеле:
— Мне не нравится, как смотрит на меня садовник. Он мне крайне неприятен.
— Не позволяй слугам запугивать тебя, — посоветовала ей золовка. — Привыкай, что ты тут хозяйка и все слуги должны тебя слушаться.
Совет был хорош, но остался советом, душевного спокойствия Ниси он не принес. А вскоре у нее появился и еще один повод для беспокойства. Руй Новаэс, став компаньоном фирмы Медейрусов, прислал в офис своего представителя. Этим представителем оказалась Паула. Разнаряженная, подкрашенная, надушенная сидела она теперь в одной комнате с Родригу и томно на него поглядывала.
Родригу бесился, Руй торжествовал, Ниси нервничала. А Паула рассказывала всем и каждому, что беременна от Родригу.
Вполне возможно, не рассказывай она об этом, она бы скорее добилась чего-нибудь от Родригу, потому что до сих пор, забываясь, он, целуя жену перед сном в спальне, называл ее Паулой. Но бесстыдство бывшей невесты напоминало ему вновь и вновь о ее таком же бесстыдном и бессовестном предательстве, о ее связи с братом, и Родригу вновь и вновь посылал ее сквозь зубы к черту.
Присутствие Паулы в офисе было крайне неприятно и Рикарду. На работу он отправился с тяжелым сердцем. Ему совсем не хотелось целыми днями находиться в офисе. Но как оказалось, его ждал приятный сюрприз: здесь, с ним рядом, работала Вивиана. Она была дизайнером и сидела за своим компьютером, когда он вошел со страшно недовольной миной. Увидев Вивиану, Рикарду расцвел. Теперь он был готов проводить на фирме не только дни, но и вечера, несмотря на то, что Вивиана не подавала ему никаких надежд.
— Ты можешь быть моим другом, другом или никем, — сказала она, и сказала твердо.
Пока Рикарду и держался в дружеских рамках, по временам водил Вивиану в ресторан обедать и все надеялся, что рано или поздно ей надоест с ним дружить и она ответит на его пылкие чувства. К Вивиане он испытывал удивительную нежность, видя, как она горда, независима, уязвима. Он понимал, что она пережила в жизни много тяжелого, и хотел в дальнейшем избавить ее от малейших переживаний.
— Почему ты никогда не рассказываешь о своем детстве? — как-то спросил он ее.
— Потому что мало кто поймет, что такое детство беспризорника, — ответила Вивиана.
Паула напоминала Рикарду совсем о другом — о его недавнем совсем небескорыстном ей предложении, о собственном легкомыслии и даже непорядочности. Она как бы служила живым подтверждением того, почему Вивиана его не любит и не может полюбить. И Рикарду все большей неприязнью посматривал на Паулу, желая позабыть и ее, и себя — того, каким он был в недавнем прошлом.
Зато Ниси если и было где-то хорошо, то только в прошлом. Настоящего ее лишали призраки чужого прошлого — Паула, лысый крепыш, который так пристально и пронзительно смотрел на нее... А вот когда она приходила в родительский дом, то ее обступали ее собственные мечты о недостижимом счастье, о сказочном принце Родригу и она опять становилась наивной и своенравной девчонкой, которая готова идти на край света, лишь бы исполнилась ее несбыточная мечта. Только дома, среди своих она могла думать, что ее
мечта исполнилась. Она хорошела, чувствовала себя счастливой, и, когда рассказывала, например, о венчании, глаза ее светились. Бруно доставляло удовольствие снимать похорошевшую Ниси. Он вообще все любил снимать на видеокамеру — дома, людей, деревья. В особенности людей. Они интересовали его в первую очередь. И он с удовольствием снял, как радостно прыгала Ниси, обнимая Жулиу, когда рассказывала о своем счастье, об исполнившейся мечте... Ниси продолжала рассказывать, а Бруно отправился снимать дальше.
