Старший техник Кузнецов, к слову, обнаружился лишь в третьем, самом дальнем и самом скромном по размерам, помещении. Да ещё и разделённом перегородками на тесные отсеки в соответствии с их прямым назначением: что-то типа спальни с двухэтажными нарами, туалет и… нет, не душ. Скорее, миниатюрный лабораторный бокс с универсальными анализаторами, микроскопом, автоклавом (или ещё какой-то приблудой для дезинфекции) и инструментальным шкафом, набитым всякой медицинской мелочёвкой вплоть до одноразовых скальпелей в индивидуальных упаковках. А вот уже за ним располагалась вожделенная душевая кабинка.
Впрочем, интересовало это всё меня постольку поскольку. Главное, что Макс пребывал именно здесь, а конкретно, на нижнем ярусе тех самых нар. И, такое ощущение, что на лежак он рухнул, как был. Разве что шлем содрал с бедовой головушки и закинул его на верхний лежак. Ну и перчатки туда же отправил. А вот всё остальное… похоже, действовал он в изрядной спешке, что немудрено: если судить по бледной коже, пульсирующей на виске жилке и различимым даже под сжатыми веками судорожным движениям глазных яблок, он таки словил «перегрузку». Очень характерная картина, каковую я наблюдаю уже далеко не первый раз. Но ничего не поделаешь, такова цена за длительную работу в «разогнанном» режиме. Со временем организм, и особенно нервная система вкупе с головным мозгом, идут вразнос, и остановить этот процесс можно только своеобразной принудительной перезагрузкой — либо посредством конской дозы успокоительного, причём какого-нибудь лютого, либо самопроизвольно, когда организм вырубится сам, не выдержав напряжения. Судя по шприц-тюбику характерной расцветки (такие водились только в индивидуальной аптечке старшего техника, больше ни у кого из взвода их не было), что сиротливо валяется под койкой, Макс не стал дожидаться закономерного финала, и спровоцировал его сам. Естественно, как только убедился в относительной безопасности нового убежища. Н-да… в идеале бы его в медкапсулу засунуть часиков на десять, а лучше на все двадцать, но… за неимением гербовой пишем на простой. Вернее, сам же Макс и написал, задействовав медикаментозное спецсредство. Экстренный способ, с далеко идущими последствиями в виде неминуемой последующей реабилитации, причём довольно длительной и обязательно в медицинском стационаре, но здесь и сейчас иначе нельзя. Он даже не в коме, он в некоем пограничном состоянии, когда одна часть мозга — относительно небольшая — способна воспринимать окружающую действительность и анализировать информацию, поступающую от органов чувств, а вот всё остальное серое вещество генерирует крайне затейливые видения, в которых человек неподготовленный и свихнуться может. Другое дело, что как раз Дед Максим привычный, так что может себе позволить экспресс-методику возвращения в норму. Относительную, конечно, и ненадолго, но вполне достаточно, чтобы выбраться из задницы, в которую ненароком угодил. Как, впрочем, и мы с журналисткой.
Что ещё сказать? Ну, видимых повреждений на Максе нет. Уже хорошо. Но и спутники его отсутствуют, из чего следует вывод, что они остались в Телецентре. А поскольку сигналов от них на тактической карте нет, значит, получили настолько серьёзный урон, что даже маячки не уцелели. То бишь и Бао с Чимом у нас в минусах. Кастомный «кольт» старшего техника покоился в кобуре, но я не поленился убрать собственный ствол и лапнуть оружие Макса, дабы осмотреть поближе. И не прогадал. Судя по состоянию канала ствола, из пистолета недавно стреляли. Выщелкнул магазин — полный. То есть Макс перезарядился… и перезарядился на бронебойные. Тоже, кстати, эксклюзивные. Ну-ка, а где предыдущий? В гнезде на кобуре. И в нём… три патрона. Нехреново он в кого-то палил! Мазать Макс не мог, следовательно, его цель отличалась повышенной стойкостью к экспансивным пулям. Получается, «косплеер»-то далеко не так прост, как мы с Юлькой думали! Ладно, Макс не любит, когда его оружие посторонние лапают. Пусть лучше в кобуре и торчит, Митричу так спокойнее будет, когда он в себя придёт. Когда? Ну, если грубо приблизительно… от двух до трёх с половиной часов, я думаю. И по предыдущему опыту, и по описанию побочного действия успокаивающего препарата на шприц-тюбике. Единственное, можно приветственно Максу помахать — даже там, где он сейчас находится, это в том или ином виде отобразится. И он поймёт, что я где-то поблизости. И не обязательно именно я, то есть мастер-лейтенант Болтнев, а кто угодно! Из числа тех, конечно, у кого есть доступ в убежище. То есть по определению союзник.
