Пу-пу-пу… язык мой — враг мой. Я, значит, первую пришедшую в голову бредятину озвучиваю, а она вовсе и не бредятина… как скучно я живу, оказывается! У нас-то в Службе что? Рутина и банальщина! А в высших сферах такие страсти кипят!
— Давай лучше сосредоточимся на парадной вывеске, Никит, — непривычно серьёзно попросила Юлька. — Поверь, так будет лучше. И для всех проще. Пока что меня интересует ровно то, что интересует. Пилотный выпуск реалити про бравых спасителей колонистов для местечкового новостного портала.
— Ещё лучше! — не сдержал я сарказма. — Получается, мы всего лишь демо-версия? С дерьмом, знаешь ли, подозрительно созвучно! Это даже как-то унизительно!
— А ты уже определись, нужна тебе слава, или нет! — мастерски срезала меня спутница. — То, значит, не желаю иметь никаких дел, то — унизительно быть дерьмо-версией!
— Да чтоб тебя! — чуть не сплюнул я себе под ноги, но вовремя вспомнил, что забрало шлема опущено. — В общем, давай так: помощи ни от меня, ни от моих парней не жди! Это не в моих интересах. Барахтайся сама.
— Тогда не мешай хотя бы!
— Ограничение свободы перемещений не обсуждается! — в очередной раз отрезал я. — Ходишь за мной, как привязанная! Не хватало ещё, чтобы с дочурки самого Левитина хотя бы волосок упал!
— Я не о том!
— Хм?
— Не мешай с остальными общаться! — пояснила репортёрша. — Ну, когда будет такая возможность!
— Ладно! — сквозь зубы выдохнул я. — В общем, я не стану никому запрещать с тобой разговаривать. В рамках, не противоречащих боевому Уставу и режиму секретности! А дальше уже сама!
— Спасибо и на этом! — рыкнула Юлька.
Но добавить что-то ещё, как совершенно явно намеревалась, не успела — до нас донёсся далёкий зов Деда Максима:
— Никито-о-о-ос! Иди, чего покажу!
Оп-па! А чего это он глотку рвёт? Что-то это не похоже на постоянно индифферентного ко всему и вся Макса. А, точно! Я же связь вырубил в угоду журнашлю… ну, вы поняли. Впрочем, я незамедлительно исправил эту оплошность и отозвался вполне нормально, задействовав передатчик шлема:
— Чего у тебя там, Макс?
— Судя по всему, пипец, — прорезался в эфире озабоченный голос старшего техника. — Причём тотальный. И завязывай уже журналистку пасти, пусть сама о себе заботится. Тут дела поважнее есть.
— Ого! — сделала большие глаза та самая журналистка. — А мне можно с тобой?
— А куда ж ты от меня денешься, — вздохнул я. — Не отставай только!
— Постараюсь, Никит!
Ну вот, снова энтузиазм прорезался. Ох, не к добру это!..
И ведь как в воду глядел — неприятности начались. Единственное, чуть позже. А до того, казалось бы, ничто беды не предвещало — даже Макс, анонсировавший тотальный пипец, по своему обыкновению чуток — совсем слегка, хе-хе! — преувеличил масштаб проблемы. Потому что нашёл он… а хрен его знает, что именно. Внятного ответа я так и не добился. Торчала какая-то непонятная приблуда в окне явно приспособленного под общежитие укреплённого складского бокса, и, что характерно, никого не трогала. И нечего было так орать. А мы-то, наивные, чуть на бег не перешли, пока добирались от «Грифа-первого» до пакгауза — свозь отодвинутую одним из «тяжей» секцию в «Корале» и дальше через площадь. А могли бы и не торопиться. Приблуда как приблуда — что-то вроде завёрнутой в спираль хитиновой раковины, вросшей основанием в массивный (похоже, что каменный) подоконник. Меня гораздо больше само помещение поразило, стоило лишь бросить взгляд внутрь — да-да, через то самое подслеповатое окошко. В помещении горел свет — кто-то из парней разложил по углам не слишком мощные, но достаточно яркие химические светильники, почти не дававшие теней — и я прекрасно рассмотрел множество бурых пятен по центру. На том самом пятачке, что был свободен от расставленных вдоль стен кроватей, судя по габаритам, на взрослых людей не рассчитанных.
— Твою мать! — судорожно сглотнул я. — Так вот где их, значит…
— Ты о чём, Никит? — подёргала меня за руку Юлька, которой я перекрыл весь вид. — Что там?
— Судя по докладам, здесь колонисты пытались укрыть детей, — мертвенным голосом сообщил я спутнице. — Последних. Их было четырнадцать… кажется. И одна… или не одна… из тварей сюда забралась! А они даже не почесались!
— Кто они? — затупила репортёрша.
— Все! — рявкнул я. — И взрослые колонисты, и сами малы́е! И я, хоть убей, не понимаю, как такое вообще возможно! Ну ладно, взрослые! Обдолбанные были, или пьяные в хламину! Но дети-то⁈
— Никит, а ты знаешь, что такое «бритва Оккама»? — прониклась серьёзностью ситуации моя спутница.
— Естественно! — хмыкнул я. — И что⁈ Какие лишние сущности я не должен плодить? Призраков? Матрицы алиенов, подселившиеся в мозги людей? Гипноизлучение⁈
— Уже неплохо! — похвалила меня девица. — Скорее всего, речь идёт о какой-то химии.
— Или нанах, — вставил своё веское слово Дед Максим.
— Каких ещё на, нах⁈ — вызверился я на него. — Вы прикалываетесь, что ли⁈ И нахрена ты меня сюда дёрнул? Из-за вот этого вот… трилобита⁈
— Не поверишь, Никитос, именно из-за него, — сохранил привычную отрешённость Макс. — Только когда я его нашёл, он ещё не был «трилобитом».
