На тот же борт поднялась хрупкая азиатка. «Чебодаева Алтыной Сатыровна, 1942 года рождения, прописана в городе Абакан», — прочитала в её паспорте контролёрша на регистрации. В самолёте дама из Абакана тихо сидела, рассматривая облачный ковёр за иллюминатором. Дождавшись скудного аэрофлотовского обеда, аккуратно съела всё, откинулась на кресло и вроде бы задремала. Никто не замечал острого блеска прикрытых узких глаз, неотрывно глядящих в затылок обладателю красных корочек и пистолета, сидевшему впереди через проход.
В красноярском аэропорту Емельяново от кучки встречающих к нему подошёл ничем не примечательный парень в парусиновых «бананах» и ковбойке.
— Логинов, Илья Данилович? — негромко спросил он, внимательным взглядом окидывая прилетевшего.
Тот кивнул.
— У меня машина, поедем в город, — сказал парень.
Вместе с Логиновым они пошли к стоянке. Дама по имени Алтыной не спеша направилась к автобусной остановке.
С приземлившегося три часа спустя борта из Ленинграда сошли двое подвыпивших командировочных вместе с юной девушкой. Впрочем, она очень быстро пропала с их глаз. Мужики, все пять часов полёта безуспешно пытавшиеся подпоить девицу, сначала пытались найти её в аэропорту, потом махнули рукой и направили стопы к ближайшему магазину за пивом.
Илья Данилович не совсем оправился от отравления, а тут ещё четырёхчасовой перелёт… От усталости и недомогания всё казалось нереальным. Но время не ждало. Потеряв все ниточки, Логинов мог только отправиться туда, где всё началось…
В красноярской управе, расположенной в небольшом по столичным меркам сером здании в центре города, его принял майор из контрразведки. Немолодой еврей с типичной внешностью и акцентом, обладал мушкетёрскими усами и бородкой, непрерывно курил «Беломор», причудливо сминая мундштук папиросы, и травил еврейские анекдоты. Казалось, дело, по которому прибыл Логинов, нисколько его не интересовало, но Илья Данилович заметил цепкий взгляд, а когда беседа добралась до сути, понял, что собеседник не упускает из его слов ни грана информации.
Впрочем, ничем особенным тот Логинова не порадовал.
— Я к делу Призрака отношения не имел, — говорил он, прикуривая очередную папиросу от догорающей, — его вела Москва, а здесь курировал Андрюха Чижик. Земля ему пухом…
— Что, один? — спросил разочарованный Логинов.
— Да нет, были у него два поца на побегушках, контачили с группой Призрака, если Андрюхе некогда было.
— И где они?
Собеседник вздохнул и возвёл печальные чёрные очи к потолку.
— На том свете. Оба. В прошлом месяце один на машине разбился, а второй пошёл на Столбы[27], пьяный полез на Перо и грохнулся — еле кости собрали. Лучше бы на Бабу[28] лез…
Несмотря на ёрнический тон нечто очень похожее на страх промелькнуло в глазах майора.
— Как папашу с сыном ликвиднули, все документы по ним главк затребовал, — продолжал он. — Понятия не имею, что в них было. Знаешь же, как работаем: в чужой кабинет заходишь, а его хозяин бумажки текстом вниз переворачивает, чтобы ты не дай Бог чего не подсмотрел…
Логинов совсем расстроился — здесь тоже образовался глухой тупик. Его настроение собеседник заметил сразу.
— Да ты не кисни, Илюха, — хохотнул он, — радуйся, что в командировку слетал. Побудь пару дней, я в случае чего подтвержу, что ты по делу бегал. Места у нас чудесные, в Дивногорск[29] на «ракете» сплаваем, порыбачим, на Столбы тебя свожу… Слухай сюда: у меня сегодня на работе ничего срочного, пойдём-ка, тут недалеко забегаловка есть отличная. Выпьем водки, пельмешками закусим — настоящими сибирскими.
Похоже, ничего другого Логинову не оставалось.
В забегаловке весёлого майора как подменили — он вдруг стал хмур и неразговорчив. Они чокнулись, засадили по полстакана почти не разбавленной «Столичной» и закусили щедро сдобренными сметаной пельменями, которые и правда оказались отличными.
Помолчали, приняли ещё по сто, после чего майор заговорил так тихо, что Логинову пришлось наклоняться, чтобы разбирать слова.
— Я что точно знаю, что здесь микрофонов под столами нет, — говорил сиплым полушёпотом майор. — Гадюшник специально для наших, чтобы поговорить свободно можно было. В общем, Илюха, слухай сюда. Дело это тухлое, я это тухесом[30] своим чую.
Потупясь, он возил в сметане наколотый на вилку пельмень. Логинов молчал: знал, что нельзя давить на человека, который решает, стоит делиться информацией или нет. Особенно если этот человек коллега. Наконец майор, похоже, принял решение.
— Я с Андрюхой дружил, вот так же сидели, выпивали. Много чего рассказывал. Знал, что во мне, как в могиле. Но раз такое дело… Кто его убрал? Наши?
Логинов покачал головой.
— Нет. Точно не наши. Похоже, кто-то из той семейки уцелел…
Майор молча кивнул и разлил остаток водки.
— Я тоже думаю, что это ниндзя, — сказал он, наконец-то закусив уже насквозь пропитанным сметаной пельменем. — И Рукавишникова, и того деда, который до Андрюхи был.
Теперь и Логинову пришла пора утвердительно кивнуть. Майор раздавил до мундштука докуренную папиросу в пепельнице и сходил за новым шкаликом.
