Я отправляю в рот немного макарон и пытаюсь сосредоточиться на разговоре Адрианны и Камиллы о том, какой мудак тренер Дэниелс. Очевидно, он все еще не оставляет Адрианну в покое.
— Почему ты не сообщишь о нем? — Спрашиваю я.
Адрианна закатывает глаза.
— Сообщить о нем его лучшему другу, директору Бирну? И что, по-твоему, он сделает?
Камилла пожимает плечами.
— Тебе просто придется смириться с этим. Он же не может тебя ни к чему принудить.
Адрианна вздыхает и откидывается на спинку стула, беря недоеденный кусок торта и запихивая его в рот.
— Я заметила, что после зимних каникул Элиас не так часто цепляется тебе в глотку, — говорит Камилла.
Я встречаю её взгляд, и в нем появляется намек на подозрение.
— Может, ему снова стало скучно, — говорю я, но чувствую, как мое лицо заливается краской при одном упоминании Элиаса.
— Я удивлена, что вы двое не убили друг друга в том лесу, — говорит Адрианна, качая головой. — Мы все так волновались за тебя.
Я проглатываю макароны, но не поднимаю глаз.
— Элиас, может, и засранец, но не думаю, что он рискнул бы убить меня.
— Верно. — Камилла кивает. — Просто вы двое казались почти дружелюбными, когда вернулись на поляну.
Я поднимаю бровь.
— Я бы сказала, что дружелюбными — это с большой натяжкой, да?
Ее губы сжимаются, как будто она ожидала, что я скажу что-то еще, а потом она просто качает головой.
— Забудь, что я что-то сказала.
У меня сводит живот от мысли, что она каким-то образом знает о том, что произошло между нами в лесу. Хотя это невозможно, поскольку мы пошли в противоположном направлении от остальных студентов. Наверное, у меня просто паранойя.
— Ева была на ужине?
Камилла качает головой.
— Нет, ее муж готовил для нее. Она теперь редко появляется. — Она вздыхает. — Всё немного странно теперь, когда она замужем и живет в коттедже, да?
Я пожимаю плечами.
— По крайней мере, она счастлива.
Адрианна кивает.
— Это всё, что имеет значение, на самом деле. — Она вздыхает и встает. — Я устала, и мне нужно сделать домашнюю работу. Я найду вас обеих позже.
— Увидимся, — говорим мы с Камиллой в унисон.
Когда я возвращаю внимание на Камиллу, она смотрит на меня прищуренными глазами.
— Есть что-то, что ты хочешь мне сказать?
Я тяжело сглатываю.
— Например? — Спрашиваю, чувствуя, что кожа слишком туго натянута на мою плоть.
Она барабанит пальцами по столу, качая головой.
— Мы лучшие подруги уже шесть лет, а ты хранишь от меня и Адрианны довольно грандиозный секрет.
— Ты знаешь? — Спрашиваю я.
Камилла кивает.
— Мы с Риццо наткнулись на вас двоих.
Все мое тело горит при мысли, что нас действительно видели трахающимися в открытую.
— Ох, — бормочу, качая головой. — Это долгая история.
Она скрещивает руки на груди.
— Хорошо, что у меня есть много времени, которое нужно убить.
Я поднимаю на нее взгляд и киваю.
— Что ты хочешь знать?
— Когда это началось?
— Ты имеешь в виду…
— Когда ты начала с ним трахаться?
Я сжимаю челюсть, ненавидя то, насколько уязвимой я себя чувствую прямо сейчас. Она имеет право злиться, что я не рассказала, но дело в том, что я не могла. Не без того, чтобы сказать, что он держит что-то над моей головой.
— Зимний бал, — говорю я.
Она кивает.
— И почему, черт возьми, это произошло?
Я провожу рукой по волосам.
— Потому что он шантажировал меня, — отвечаю, склоняя голову. — Я не могу сказать тебе, чем.
— Сукин сын. — Она встряхивает головой. — Если бы ты сказала мне, я бы заставила своего брата прикончить его.
Я смеюсь.
— Камилла, не сходи с ума.
— Он шантажировал тебя, чтобы ты занялась с ним сексом. Его голова должна быть насажена на пику.
Она права, что это не то, что я могу просто взять и забыть, но теперь я разрываюсь.
Ее глаза сужаются.
— Так вот почему ты опоздала на ужин? — Она наклоняет голову. — Ты была с Элиасом.
Я отрицательно мотаю головой.
— Не сразу. Я действительно занималась в библиотеке, когда он появился, а потом…
Я замолкаю, жар разливается по моим венам быстрее, чем лава под земным ядром.
— Черт, да что с тобой такое?
Я выпрямляюсь и сужаю глаза на Камиллу. Из всех моих подруг именно от неё я меньше всего ожидала осуждения, но она сидит напротив меня с таким хмурым видом, как будто я сказала ей, что только что убила человека и похоронила его тело в старых руинах.
— Не нужно так осуждать, — говорю я, свирепо глядя на нее. — Ничего не могу поделать с тем, что мне нравится его внимание.
— Внимание парня, который ударил тебя ножом в девятом классе, потому что тебя хвалили учителя. — Она качает головой. — Это неправильно, Наталья. Ты не можешь позволять ему так использовать себя.
Я сглатываю комок, ненавидя слышать, как как мои сомнения и страхи по поводу того, какого черта мы вдвоем делаем, пересказывает мне кто-то другой.
Он хочет загладить свою вину, но разве можно загладить вину за такое ужасное поведение?
Тем более что это продолжалось так долго.
Я тяжело вздыхаю.
— Это сложно, — бормочу, окуная ложку в соус для макарон и съедая немного, несмотря на отсутствие аппетита прямо сейчас.
