Здравствуйте, меня зовут Магнус Криггс. Согласен, так себе имечко, но какое есть. Спросите, кто я такой? Ответ на этот вопрос нельзя дать одним словом. Попаданец, гомункул, дитя бога, охотник на монстров, убийца, предатель, монстр. Перечислять мои грехи и достижения можно долго. Грехов больше, я не герой. Вы не ошибетесь, если посчитаете меня ужасным и эгоистичным разумным, идущим к своим целям по трупам. Их на моем пути было очень много, но число поверженных от моей руки ничтожно по сравнению с количеством тех, кто пострадал косвенно…Но ведь я так и не ответил, кто я, не правда ли? Я – самый красивый гном. Нет, не в этом мире, а вообще везде. Всюду.Во все времена.
Пролог
«Жизнь штука такая. Бурная. Газет почитаешь, так вообще за голову схватишься», – рассуждал Йозеф Граутштайн, с натугой волоча увесистый мешок по третьему уровню. Старику-Смотрителю работа грузчика и курьера была очень непривычна, но он мужественно продолжал свою нелегкую дорогу, шумно пыхтя и периодически оттирая со лба пот. Еще бы, работа Смотрителем в Кригстане была одной из немногих синекур, поэтому даже лишись Йозеф обеих ног, он бы сейчас полз с зажатым в зубах мешком вперед, сноровисто работая руками.
За синекуру в Кригстане держаться нужно всем что есть. Граутштейн так давно нормально не работал, что потеря места Смотрителя будет для него однозначным концом! Ну и что, что раньше такого не случалось? Бог есть бог. Если на священных демонстраторах написано пожелание, чтобы он, Смотритель, забил бак рождения мясом, то Йозеф это сделает! Но потом обязательно выставит счет надзирателю уровня! Пусть оплачивают как хотят, у него лишних денег нет!
Была, была кубышка у Граутштейна, по местным меркам очень немалая, но еще была у этого почтенного труженика, вновь поволокшего тяжелый мешок, большая тревожность. Работать в Храме Неверящего Бога легко, если знаешь, как бороться с безделием и скукой, вот Йозеф и боролся, читая газеты. А потом боролся с собственными страхами, потому как происходящее на Кендре за последние 3 года равнодушным не могло оставить никого!
По мнению Смотрителя, творилось совсем уж боги знает что. Сначала война на Эласте. Вот кому нужно было то захолустье, скажите честно? Ну жили там какие-то забытые и жили, зачем их громить? Да без того, что эластийцы с горем пополам выстроили за сто лет, фиг кто этот континент освоит еще через сотню! И без гарантии, что история не повторится!
Но нет, как же так. Самые мощные державы, даже родной Кригстан, все отправили туда флоты. Заруба была, судя по новостям газетным, ужасная, причем, смех-то в чем, все эти флотоводцы довольно быстро сговорились, начав дружить между собой, а вот народ, на Эласте живший, хлебнул лиха от сих и до сих! Всю линию побережья раздолбали, все три больших города, даже Векину, эльфов местных перебили почти всех, а их леса сожгли! Зачем?! В газетах не пишут…
Что потом?
А потом с ума сошла Барджайя. Грозный титан, равный, а то и превосходящий возможности Кригстана, заставляющий тревожно спать половину из высших политиков Кендры, чудовище, созданное кланами степных орков. Барджайя рухнула, рассыпалась как карточный домик за какие-то два месяца, превратившись в земли, населенные отчаявшимися брошенными на произвол судьбы разумными, выживающими любыми методами. В газетах писали, что его Великомогущество, Вечный Тиран конфедерации Барджайя, Заир Конн тар Фарагат и все его тринадцать жен дружно совершили ритуальное самоубийство, почти одновременно вонзив себе мечи в сердца. При большом стечении подданых, на спешно собранном мероприятии. Ужас!
Раз – и всё. И нет Барджайи. Йозеф очень не хотел такой судьбы Кригстану, мечтая дожить оставшиеся ему 40, а то и 50 лет в тишине и покое. Но разве можно жить спокойно, читая новости о том же Эсхате? Он же вон, под боком! Страна до сих пор в огне! Газеты пишут, что далеко не всех мятежников успокоила братская рука Кригстана, протянутая пошатнувшемуся собрату, от чего разброд и шатания продолжаются в полной мере. Эх… одна радость – передохли касдамцы. Кровопийцы гребаные. Пишут, что и каннибалами были, вот такие мрази там жили. И не просто передохли, а как-то своей магией пиратской почти всех Должников перебили!
Из-за последнего Граутштайн тоже спал беспокойно. Буквально на днях поступило распоряжение по сектору, что, если родится Должник – изолировать по самому строгому протоколу! Не общаться, ничего не рассказывать, сразу в камеру и точка. На полную изоляцию. Что? Зачем? Смотритель не знал. Да и напрягал его теперь пост усиленной стражи возле храма, парни там стояли из элитной гвардии, в такой форме и с такими пулеметами, что озноб по коже бил.
А вот, кстати, и они.
Несмотря на изрядную подслеповатость, уставший Йозеф сразу понял, что за гномы трусцой бегут ему навстречу. Уж больно у гвардии броня эта новая черная выделяется, щитки аж хлопают на каждом шагу, ну и здоровенное дуло черного пулемета, поднятого на плече, хрен спутаешь со шваброй. Рюкзак с патронами, правда, не видно, но это если сбоку не смотреть.
– Эй! Парни! – облегченно сбросивший мешок с мясом на пол, Йозеф помахал рукой, – Помог…
Удар массивным прикладом сбил старика с ног, моментально лишая сознания и отшвыривая тело с дороги.
– Йекс! – громко рявкнул на ударившего его товарищ, останавливаясь, – Подобрать! Ванто! Что в мешке?!
– Мясо!
– Забрать! Бегом, парни! Бегом, бегом, бегом! Оно уже близко!
