Отбежав от городка на приличное расстояние, перешли на шаг. По такой темноте немудрено налететь на овраг и переломать себе ноги. Ночка выдалась темной, но фонарей не запалишь – немчура приметит, откроет огонь.
Первую пару километров протопали по-над оврагами в быстром темпе. Автомобильного движения на петлявшей рядом грунтовке не было, и разведчики чувствовали себя в безопасности. Дальше пришлось сбавить скорость – не привыкший к подобным марш-броскам Сорокин натер ноги, стал прихрамывать. Каждая последующая сотня метров давалась ему все труднее и труднее.
– Я бы еще понял, если бы фрицы его разули, – шепотом возмущался старшина. – В сапогах же идет! В своих родных сапогах! Как в них можно сбить ноги?
Чтобы не пришлось потом нести связиста на руках, Сашка приказал остановиться и организовать короткий привал.
Сорокин присел на траву, стянул сапоги, под которыми оказались тонкие носки.
– Между штабных палаток, товарищ майор, в таком недоразумении порхать нужно, – проворчал старшина, роясь в своем вещмешке. – А по немецким тылам лучше ходить вот в этом.
Запасливый и хозяйственный Петренко достал из своего вещмешка пару новых портянок и протянул их связисту.
– Не забыли, как мотать-то?
– Помню.
– Вот и мотайте. А носочки свои в овражек забросьте. Они при долгой ходьбе по влажной стопе сползают и в комок сбиваются. Ходить потом никак невозможно…
Едва Сорокин справился с одной портянкой, как один из разведчиков подал сигнал тревоги. Со стороны Зволеня по грунтовке ехали немцы.
– Целая колонна чешет! – присвистнул старшина. – Поспешайте, товарищ майор! Тикать нам надо…
Колонна состояла из грузовиков, бронеавтомобилей и мотоциклов. Всего мимо нырнувших в овраг разведчиков промчалось не менее двадцати единиц различной техники.
– Куда же их понесло-то посреди ночи? – недоумевал Петренко.
– По нашу душу, старшина. По нашу, – вздохнул Васильков.
– Как это «по нашу»?! А чего же они мимо-то?
– Скоро увидишь…
В правоте ротного старшина убедился довольно скоро, когда позади в ночной мгле появились десятки светящихся точек, растянувшихся на добрый километр.
– Цепью, что ли, идут?
– Верно мыслишь. Прочесывают овраги и прилегающую к ним пойму, – пояснил Васильков. – А у Вислы будут встречать те, что проехали мимо нас на грузовиках и мотоциклах. Мы же оттуда пришли за майором, значит, туда и вернемся. Вот они и перекрывают нам путь назад.
Старшина дважды кашлянул в кулак. Он всегда начинал подкашливать, когда волновался.
– Так что же… Как же нам, Александр Иванович?..
– Есть у меня один запасной маршрут. Видишь, справа редкие огоньки деревеньки?
– Ага, вижу. Как называется деревенька?
– Как-то по-польски, язык сломаешь. Давай в лидеры и держи курс на нее. А я помогу майору…
Заняв привычные места в походном строе, разведчики перебрались через овраг и исчезли в темноте в направлении неизвестной деревни.
Сделав десятикилометровый крюк и обойдя стороной поджидавших их фрицев, разведгруппа вернулась в расположение к своим. Вернулась вовремя, успев до восхода солнца проскочить широкую нейтральную полосу.
Вымотались, здорово устали. Но всех переполняла радость, что не понесли потерь, выполнили поставленную задачу по спасению майора, да еще и доставили в штаб немецкую планшетку со свежим приказом.
Самым счастливым выглядел Сорокин, не чаявший уже вырваться из немецкого плена. Он радовался, как мальчишка. Позабыв об усталости и в кровь стертых ногах, обнял каждого разведчика и долго тряс руку Василькову, восхищаясь его сноровкой.
А потом появились два офицера и старшина из военной контрразведки.
Пока командир разведроты составлял по их приказу письменный отчет о рейде в немецкий тыл, начальник связи дивизии давал устные показания.
– …немцы допросили меня всего однажды, – сбивчиво рассказывал он.
– Почему однажды? Вы же провели в плену двое суток, – невозмутимо чеканил вопросы майор из Смерша.
– Полагаю, в их штабе не оказалось того, кто владеет русским языком. Должно быть, они ожидали переводчика.
– Вас допрашивали через переводчика?
– Да, он прибыл утром следующего дня. Какой-то младший офицер лет двадцати пяти. Полковник спрашивал, а он переводил. Но я им ничего не сказал! Ни слова о частотах и временных интервалах для связи! Я прикидывался контуженым, глухим, заикался и нарочно тянул время.
– Зачем вы тянули время?
– Ну-у, мало ли… – стушевался Сорокин, подбирая правильные слова. – Надеялся, что меня вызволят свои. И видите, как вышло. Не зря, получается, надеялся.
– Где ваши документы, награды, погоны? – монотонно интересовался контрразведчик.
Начальник связи громко вздохнул:
– Отобрали, сволочи. Подорвали гранатами мой «Виллис», налетели… Я когда в себя пришел, ничего уж при мне не было. Даже фуражки…
Через полчаса сотрудники военной контрразведки забрали письменный отчет Василькова, посадили в свой автомобиль майора Сорокина и укатили в штаб армии…
