– По крайней мере, становится понятно, что это тот Сорокин, на которого указал Саня, – воодушевился Егоров.
Старцев согласился:
– Да, это единственное, что в этой ситуации радует. У тебя есть что-нибудь интересное?
– С избытком.
– Давай.
– Значит, так… «В октябре сорок первого года капитан Сорокин подозревался в махинациях при разгрузке эшелона с продовольствием. Из-за скоротечного отступления частей Красной Армии, паники и общей неразберихи полноценного расследования преступления провести не удалось…» А дальше, товарищи, еще интереснее.
– Не томи, Вася! – поторопил Олесь.
– «В январе сорок второго года капитан Сорокин приказал остаткам своего батальона сдать позиции и отступить. За проявленную трусость его осудили и направили в штрафной батальон. Через два месяца он был ранен в бою. После излечения Сорокин С. П. реабилитирован и возвращен на фронт в должности командира батальона».
Матюгнувшись, Старцев чиркнул спичкой, но в сердцах сломал ее. Наконец, прикурив, процедил сквозь зубы:
– Ты смотри, а?! Такая дрянь и доросла до комбата! Это куда же командование смотрело? У них же были на руках все эти бумаженции!
Егоров спокойно парировал:
– Видать, не хватало кадровых офицеров, если в конце сорок третьего года Сорокин стал майором, а через год прибыл в вашу дивизию на должность помощника начальника штаба.
– Ага, дошли до главного. – Иван дымил у окна, как неисправный паровоз. – Вот, значит, откуда его знал Александр. Ну, и что он натворил в нашей дивизии?
– Про службу в ней здесь ничего примечательного нет. Обеспечивал, организовывал, помогал… В общем, был примерным старшим офицером. Более того, за два месяца до окончания войны его перебросили в корпус на должность начальника оперативного отдела штаба, где он благополучно получил звание «подполковник».
Швырнув окурок в жестяную банку, Иван поднял к потолку указательный палец:
– Вот!
– Что «вот»? – не понял Егоров.
– Вот почему Сашка написал в записке «Майор Сорокин», а не «подполковник»! Он запомнил его майором, а о повышении в звании не знал.
Олесь наморщил лоб, а Василий подался вперед:
– Так. И что ты хочешь сказать?
– Я почти на сто процентов уверен, что этот гад после демобилизации связался с бандитами и Саня во время перестрелки узнал его. А узнав, кинулся писать нам записку.
– И не успел ее дописать, потому что рядом взорвалась граната, – закончил его мысль Егоров. – Верно?
– Именно!
– Ну, пока что, мужики, это самая стройная и логичная версия, которую мы с вами вывели, – развел руками Олесь.
– И мне она больше по нраву, чем непонятная версия со спивающимся сторожем продуктового магазина, – поддержал Василий.
– Сторож к этой истории отношения не имеет. А что, кстати, с адресом? – вдруг озаботился Старцев. – Вы где-нибудь встречали московский адрес нужного Сорокина?..
Троица бросилась заново перелопачивать бумаги…
– Ничего.
– И у меня пусто.
– В характеристике из военной школы и подавно этого не будет, – приуныл Иван.
В кабинете стало тихо. Мысли сыщиков перестраивались с одной задачи на другую.
Дверь распахнулась, в кабинет почти неслышно вошла молодежь – Горшеня и Ким. Первый нес в руках толстую пачку просушенных фотоснимков, второй держал руки в карманах.
Егоров и Бойко не отреагировали на их появление. Старцев лишь скользнул взглядом по пачке свежих фотографий и принялся дальше покручивать свою трость.
Костя нерешительно положил на стол небольшой сложенный пополам листок.
– Вот, – тихо сказал он.
– Что это?
– Дали в Центральном паспортном столе. Извините, Иван Харитонович, но там о Семене Прохоровиче Сорокине больше никаких данных нет. Только московский адрес.
Развернув листок, Старцев пробежал его взглядом и растянул лицо в широченной улыбке:
– Живем, ребята! Молодец!
И снова Ким оказался в объятиях начальства. Похвалив его за отличную работу, Иван Харитонович скомандовал:
– Едем! Берем оружие и едем!
– А я? – жалостливо смотрел им вслед юный Костя. – Мне можно с вами?
Проходя мимо, Егоров похлопал его по плечу:
– Ну ты же знаешь, что в наших «эмках» всего три места. Не на коленях же тебе ехать.
– Так что же, мне опять на телефон?..
Старцев остановился в дверях:
– Костя, ты пиво пьешь?
– Нет.
– И правильно. Успеешь еще пристраститься. Тогда с каждого из нас по порции пломбира…
Наступила долгожданная пятница. До начала главного дела, ради которого Дед Сафрон и Беспалый объединили свои банды и толком не спали последние ночи, оставалось всего несколько часов. Накануне вечером Сафрон запретил много пить и приказал всем хорошенько отдохнуть, чтоб днем во время налета не клевать носом. Утром дал команду заняться подготовкой: почистить оружие, привести в порядок одежду, проверить и заправить автомобили.
