24 ноября... Ровно месяц остался до Рождества, а ничего толком еще не продвинулось. Мистер Уиндеграунд уже вторые сутки не выходит из кабинета прокурора Кассандры Армонти, которой уже давно надоело присутствие Тома.
- Сколько раз вам еще говорить, я не знаю, где ваши дочь и зять, кроме того, у меня и без ваших родственников по горло работы.
- Но вы же проверили только Вашингтон и Нью-Йорк. Они же не будут скрываться от нас в Белом Доме. Проверь Филадельфию, Майами, Лас-Вегас.
- Вы, видно, спали, мистер Уиндеграунд, когда я отправляла запрос.
- Ну спроси Джеффри, он оттуда, он скажет.
- Он ничего и никогда мне не скажет, ему зачем-то нужен адвокат, но я никогда не обеспечу ему такую роскошь. Ни один адвокат не согласится защищать его.
Но Кассандра взяла трубку телефона и все же велела привести Джеффри.
Джеффри начал свой монолог, сразу же войдя в двери:
- Сколько раз вам еще говорить, что я никому не скажу ни слова, пока мне, как и любому нормальному американцу, не предоставят адвоката.
- Ни один нормальный адвокат не станет губить свою карьеру твоим делом, - с язвой в голосе сказала Кассандра.
- Вы ничего не сделаете, пока я не получу возможность работать с адвокатом.
- Скажи, где моя дочь? - разъяренно спросил Том.
- Адвоката! - крикнул Джеффри, будто его собирались резать.
- Никогда! - провизжала Кассандра.
И тут со стороны двери все услышали звонкий голос:
- Я буду защищать его в суде, коли вокруг него камни, а не сердца.
В дверях стоял Джон, а за ним Тутанхамон и Кейти с ребенком на руках.
Джеффри сидел в кресле белее полотна и с ужасом смотрел на вошедших. Он не мог и предположить о таком исходе дела. Джеффри просто был уверен, что никто и никогда больше не увидит ни Кейти, ни Тутанхамона, ни, тем более, Джона. Он теперь сидел как провинившийся ребенок, каждую секунду ожидая, что Тутанхамон с яростью его спросит: "Что ты натворил в Далласе?" Но этого вопроса не следовало, будто бы все его разом простили и забыли его подлости. Том с радостью отца обнимал Кейти, своего внука, Тутанхамона, и его радости не было и конца. Кассандра смотрела на Джона, так неожиданно появившегося в ее кабинете, с ненавистью противника, похоже, не узнавая в нем президента Америки.
Том все же решил оставить Кассандру наедине с Джоном и Джеффри. И они всем счастливым теперь семейством покинули ее кабинет.
- Значит, нашелся-таки адвокатишко для этого маленького преступника, с язвой в голосе сказала Кассандра, когда все ушли.
Но Джон умел держать свое достоинство и защищать свое "я", он прекрасно знал уязвимое место любого зазнавшегося политика - власть свыше - и он пригрозил ей тем, что напишет прокурору штата о оскорблении его персоны Кассандрой.
- А я бы на вашем месте прошла и села, не стояла бы в дверях...
- Прекрасно, - сказал Джон, сняв свой плащ и отдав его Кассандре повесить на вешалку, после чего он прошел в кабинет, сел в ее кресло и, все еще показывая свое президентское превосходство над ней, поправил сдвинувшиеся га его шее бинты.
- Вы меня, похоже, недооцениваете, мистер...
- Кеннеди...
- Не так ли? - спросила Кассандра.
- Мисс...
- Армонти... - ехидно сказала Кассандра.
- Так вот, мисс Армонти, за свою жизнь я встретил немало тщеславных и самолюбивых прокуроров, нарушавших конституцию.
- Но я же честная американка! - крикнула Кассандра, - я лучший адвокат Иллинойса! Я не хочу, чтобы вы портили свою карьеру ради этого подонка!
- Во-первых, у меня карьеры нет, а во-вторых, какой же это подонок? Он подонок, потому что какой-то самоуверенный прокуроришко убедил в этом всю Америку.
После этих слов, сказанных Джоном, Джеффри немного подскочил на своем кресле и с горящими надеждой глазами посмотрел на Джона.
- Ты ничего не знаешь об этом сосунке, - начала заново нагнетать обстановку Кассандра, - ты никогда не жил в Чикаго, ты не знаешь, что здесь и новорожденный убийцей быть может.
- Знаете, мисс Армонти, - тверда стоял на своем Джон, - более самодовольного прокурора я не встречал никогда. Я старше вас, я имею богатый жизненный опыт и знаю человека по его глазам. Мне не наврешь, не обманешь. Я знаю, кто такой Джеффри и кто такая ты, и я готов к битве между гордым адвокатом и самолюбивым прокурором.
- Посмотрим, кто победит! - ехидно, как бы предопределяя свой успех ухмыльнулась Кассандра.
- Посмотрим, посмотрим, - сказал Джон, а потом добавил, - оставь меня с клиентом наедине и без подслушиваний.
Кассандра шмыгнула носом, показав этим свое недовольство, и в ответ получила:
- Я знаю всю конституцию наизусть, так что меня ты вокруг пальца не обведешь!
Она ничего не ответила. Только вышла и включила подслушивающий аппарат. Но Джон уже понял, на что способна эта женщина во имя правосудия, и решил обвести ее вокруг пальца. Он дал Джеффри бумагу и громко (специально для подслушивающего устройства) попросил Джеффри написать о своих родителях. Сам же взял еще лист и написал для Джеффри следующее:
